Найти такого, чтоб нравился, так же сложно, как избавиться от того, кто не нравится.
Кругом очень тихо, слышно, кажется, как пролетают пылинки.
Найти такого, чтоб нравился, так же сложно, как избавиться от того, кто не нравится.
В выборе спутника жизни – главное не то, нравится ли он тебе, и даже не то, хорошо ли тебе вместе с ним! Главное – это довольна ли ты миром и собой, когда он рядом!
Наступает в жизни минута, когда хочется всё бросить — либо потому, что того, чего раньше хотелось, больше не хочется, либо потому, что знаешь: зря стараешься, либо потому, что понимаешь: тебе это обойдётся дороже, чем следовало бы, — и, несмотря на всё это, ты продолжаешь добиваться своего, и не оттого, что у тебя сильная воля, а оттого, что слабая, что выхода нет.
Во всей стране найдутся от силы два-три мужчины, которые не считают себя увлекательнейшей темой для разговора.
Странно все же, что качества, которые единодушно считаются положительными, успеха нам не приносят.
Меня, надо сказать, всегда поражала популярность добра и зла, этой неразлучной парочки. Лично мне всегда казалось, что борьба в этом мире идет не между добром и злом, а между злом и злом, а чаще, увы, — между злом и злом и злом. Случалось — между злом и злом и злом и злом. Бывала я свидетелем и того, как сражаются между собой зло и зло и зло и зло и зло и зло и зло.
Всё-таки есть разница, когда ты смотришь хороший фильм вместе с одним человеком, и вы потом обсуждаете, что посмотрели, в приятной беседе, или когда ты смотришь тот же фильм с пятью-шестью разными женщинами, которые сменяют друг друга и каждая из которых сидит с тобой ровно двадцать минут, после чего навсегда исчезает — вроде бы у тебя есть компания, но обсудить фильм ты с ними не сможешь.
Люди теряют все: серьги, зубы, надежды, лютых врагов и закадычных друзей, воспоминания, самих себя; единственно, что они утратить не могут — это утрату. Утрата утраты. Конец конца. Такой коллекции нет ни у кого. Спросите у опытного коллекционера.
Человек, которого вы когда-то любили, может выветрится из вашей памяти без остатка, но вот человек, которого вы застрелили, забывается редко.
— Эм... Привет? Ты же Жан, верно?
— Ага.
— Эта вечеринка такая пресная. В смысле, бальные танцы, вся фигня...
— Ага.
— Милая девушка она [Пирра], да?
— Это всё, о чём ты думаешь?
— А?
— Ты вообще думаешь о девушках, которых отшил? Что они чувствуют?
— Эй, ты чего завёлся?
— Как ты мог её вот так кинуть?!
— Погоди! Ты про кого?
— Вайсс!
— Я... ну, это... У нас просто не получилось...
— Думаешь, слишком крут для неё? Слишком много других свободных вариантов? Вайсс Шни пригласила тебя на танцы! Что вообще могло сдержать тебя от того, чтобы пойти...
— Я не танцую.
— Прошу прощения?
— Я не умею танцевать, чувак.
— Но... ты же ведь такой... клёвый!
— Спасибо — я над этим очень много работал.
— То есть, ты скорее предпочтёшь разбить девушке сердце и пойти на вечеринку в одиночку, чем просто пригласишь кого-нибудь двигаться вместе с тобой в ритм музыке?
— Если кратко, то да. Пожалуйста, не говори никому.
— Ладно. Хоть мне стало немного легче.
— Слушай, если тебе нужна Вайсс — она вся твоя. Я не буду мешать.
— Тебе-то хоть она нравится?
— Думаю, да. Мы не очень хорошо знаем друг друга, но она довольно милая.
— Тогда просто иди и поговори с ней. Никаких пикапов и сантиментов — просто будь собой. Я слышал, это работает.
— Да, но это...
— Эй! Ты не можешь всё время выглядеть круто. По правде говоря, ты был бы более популярным без излишней крутизны.
— Да. Пожалуй.
— Она ждёт тебя. Сделай ей этот вечер.
— А ты классный парень, Жан. Спасибо тебе.
— Ладно-ладно, только без сарказмов, хорошо?
Жизнь, может, в том и состоит, чтобы мечтам, с которыми мы все родились, не давать ходу. Может, наши мечты – это та оболочка, которая предохраняет нас от жизни, от ее грубых лап, помогает нам дотянуть до конца.