Сидящим на «живых нитях» слово не давали.
Позволь сказать тебе две вещи. Во-первых, жила-была девушка, и она верила, что люди и одежда — не враги друг другу. Наивная... И из-за своей самоуверенности она плохо кончила, получив удар под дых от того, кому больше всего доверяла — от своей же «формы». А во-вторых, дорожка, по которой ты катишься, ведёт тебя туда же.
Позволь сказать тебе две вещи. Во-первых, жила-была девушка, и она верила, что люди и одежда — не враги друг другу. Наивная... И из-за своей самоуверенности она плохо кончила, получив удар под дых от того, кому больше всего доверяла — от своей же «формы». А во-вторых, дорожка, по которой ты катишься, ведёт тебя туда же.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Вы заметны всем и каждому. Более того, проглядеть вас весьма проблематично. Да если б вы явились сюда в компании фиолетового льва, зеленого слона и малинового единорога, на котором восседал бы король Англии в церемониальном одеянии, я нисколько не сомневаюсь, что люди замечали бы вас и только вас, а от всего остального отмахнулись бы как от мелочей, не заслуживающих внимания!
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.
— Как тебе моя подружка?
— Ты же предпочитаешь мальчиков.
— Клевета, — его глаза смеялись. – Во всяком случае, не чаще, чем женщин.
Cлайд с цитатой