— Нет, ты мне совсем не дорогая;
милые такими не бывают…
Сердце от тоски оберегая,
зубы сжав, их молча забывают.
— Забывают? Чьи это стихи?
— Одного настоящего поэта. Зубы сжав, их молча забывают, понял?.. Или ты будешь канючить, как в пошлых романсах, «саша, ты помнишь наши встречи?»..
— Я хотел сказать...
— Я еще с детского сада знаю все, что ты мне хочешь сказать!
— Нет, не знаешь!
— Знаю!
— Если ты сейчас уйдешь, ты меня больше никогда не увидишь. И вы меня больше не увидите. Никто и никогда меня больше не увидит!
— Сереженька, мальчик, да если бы ты был способен на такой поступок, я пошла бы за тобой на край света! Но завтра ты придешь в школу как обычно!
— Завтра для меня не будет!
— И давно ты у Клавы на посылках?
— Ненаблюдательный человек, Лавров. При всех твоих выдающихся способностях. Нас с Клавой объединяют общие интересы.
— Это какие же?
— Любовь к тебе.
— Я люблю тебя, Таня.
— Так не бывает.
— Бывает.
— Ты всю жизнь будешь любить Клаву...
— Так не бывает.
— Бывает.
(Вопрос: считаете ли Вы, что хороший писатель должен страдать?)
— Нет, жизнь и так тяжела. Идею, что «хороший писатель должен страдать», придумали мужчины. Флобер ходил и ныл, ах, как ему тяжело живется, как он страдает, пока какая-то женщина неплохо его обслуживала в быту. Женщин же никто в быту не обслуживает. Женщины выполняют всю реальную работу, а не придумывают себе страдания.
Ведь нельзя же думать, что Джоконда была написана только для того, чтобы утереть кому-то нос.
— Вы действительно умеете писать. Почему вы живёте как бродяга?
— Я и есть бродяга. О чём вы хотите, чтобы я писал? О страданиях? О высшем обществе?
— Может, это новость — но они тоже страдают.
— Никто не страдает так, как бедные.
Не нужно стыдиться шрамов на груди — просто Вы носите снаружи то, что остальные носят внутри себя.
Cлайд с цитатой