— Это безумие! Как может инквизиция судить животное?
— Это уже не первый случай. Несколько месяцев назад судили термитов. Они съели кусок алтаря.
— Это безумие! Как может инквизиция судить животное?
— Это уже не первый случай. Несколько месяцев назад судили термитов. Они съели кусок алтаря.
– Пророк Брута завещал: «Да будет десять тысяч голосов», – пояснил священнослужитель. – Иногда мне кажется, что он имел в виду, мол, лучше спорить между собой, чем казнить неверующих огнем и мечом. Все так сложно. – Он вздохнул. – К Ому ведут сотни путей. К сожалению, мне иногда кажется, что на большинстве из них кто-то разложил грабли. Вампир был прав. Мы утратили свой огонь…
– Но вы жгли на нем людей!
– Знаю… знаю…
— Это вот и есть ведьма?
— По мне, не очень похоже.
— Священник сказал, она призналась.
— Мы оба прекрасно знаем, как церковь умеет убеждать.
— Не думаю, что это разрешено — жечь людей, — сказал Адам, — иначе все вокруг только этим и занимались бы.
— Если ты верующий — то можно, уверенно произнес Брайан.
Мы утверждаем, что Бог выше людских распрей. В подобных столкновениях мы почти всегда выбираем незыблемость Церкви. И в этом мы не одиноки. Ваши гуманитарные организации предпочитают сотрудничать с диктаторами, а не разоблачать их. Мы тоже. По сути, мы руководствуемся одними и теми же принципами. (...) Конечно, не стоит обвинять в пособническом молчании всех поголовно кюре и сотрудников гуманитарных миссий. Но ведь мы — служители Церкви Христовой, и у нас меньше оправданий. Ведь именно вера и знания, которые мы несем, и говорят о человеческом достоинстве, уважении, справедливости и милосердии. Прекрасные, но лишенные всякого смысла и не имеющие никакого отношения к реальности слова, ибо во имя туманного будущего и абстрактной вечности уже не одно десятилетие мы одобряем самые ужасные злодеяния, какие только можно вообразить.
Многие уже осознают разницу между духовностью и религией. Они понимают, что наличие у тебя системы убеждений и верований — набора мыслей, к которым ты относишься как к абсолютной истине, — не делает тебя духовным, какого бы свойства она ни была.
— А каковы твои религиозные взгляды, Росс? У тебя они вообще есть?
— О, почти никаких, любовь моя. От отца я унаследовал скептическое отношение к религии, он считал её глупыми сказками. Но я не захожу так далеко. Я вижу мало пользы в религии в том виде, как её практикуют, как и в астрологии или вере в колдовство и предзнаменования, в удачу или неудачу. Думаю, всё это происходит от какого-то недостатка в человеческом разуме, может, из-за нежелания остаться в полном одиночестве. Но время от времени мне начинает казаться, что существует нечто помимо материального мира, мы это чувствуем, но не можем объяснить. Под религиозными взглядами скрывается грубая реальность нашей жизни, потому что мы знаем, что должны жить и умереть, как любые животные. Но иногда мне кажется, что под этой грубой реальностью кроется нечто другое, более глубокое, и это куда ближе к настоящей реальности, чем знакомая нам реальность.
— Хм. Не уверена, что я тебя поняла, но надеюсь на это.
— Когда ты как следует в этом разберешься, умоляю, объясни и мне.
Религия противоречит нравственности тем самым, что она противоречит разуму. Чувство добра тесно связано с чувством истины. Испорченность рассудка влечет за собой испорченность сердца. Кто обманывает свой рассудок, не может обладать искренним, честным сердцем…
Храм должен быть в голове, а не на земле. Человек, если он праведник, сам себе храм.
И как я сразу не догадался... Если женщина зовет тебя неизвестно куда, она зовет тебя к Иисусу... Конечно, к Иисусу.