Yesterday Origins

Другие цитаты по теме

– Пророк Брута завещал: «Да будет десять тысяч голосов», – пояснил священнослужитель. – Иногда мне кажется, что он имел в виду, мол, лучше спорить между собой, чем казнить неверующих огнем и мечом. Все так сложно. – Он вздохнул. – К Ому ведут сотни путей. К сожалению, мне иногда кажется, что на большинстве из них кто-то разложил грабли. Вампир был прав. Мы утратили свой огонь…

– Но вы жгли на нем людей!

– Знаю… знаю…

— Это вот и есть ведьма?

— По мне, не очень похоже.

— Священник сказал, она призналась.

— Мы оба прекрасно знаем, как церковь умеет убеждать.

— Не думаю, что это разрешено — жечь людей, — сказал Адам, — иначе все вокруг только этим и занимались бы.

— Если ты верующий — то можно, уверенно произнес Брайан.

... Человек — животное несчастное и на самом деле все прекрасно понимает: и что он смертен, и что в масштабах Вселенной жалок и почти невидим. И потому в мозгу стоит психологический барьер, не позволяющий об этом думать, но сознание просачивается сквозь него, и чтобы не чувствовать себя говном, люди начинают дрочить на вещи, власть или богов. Так легче переносится бессмысленность земного бытия.

— Ты из этих? Неверующих?

— Не верующих в поддельные святые реликвии, которые впаривают простодушным невеждам по всему миру? О да. Я из таких. И меня не интересуют ни пояса Богородицы ; ни волосы с отрубленной головы Крестителя; ни дощечка из ковчега Ноя...

Новую религию можно основать только с благословения банкиров.

Среди религиозных людей очень много невротиков. Религия — это дорога в невроз.

Вполне возможно, что это [религия] не более чем пустой ритуал, но, видимо, это единственная неизменно действенная защита от падения нравственности. Пока у широких масс не удастся воспитать нравственные критерии, кто-то должен кричать им «Нельзя!».

Могущественный Император, ниспошли свой чудодейственный свет, И да выведет меня он из тьмы. Дрожи пред его величием, Ибо все мы ходим в тени Его. Да будут отделения опустошителей гневным пламенем, несущим свет правосудия Императора в самые темные части битвы. Там где они встанут — будет крепость добродетели.

... По утрам, попивая чай, я вглядывался в парящий силуэт колокольни и чувствовал, как ежатся и растворяются в чистом воздухе ночные химеры, как покой и мир, пусть ненадолго, входят в душу. Это был покой с привкусом полыни и мир, припорошенный солью высохших слез — своих и чужих. Но иного мира, иного покоя у нормального человека в наше вполне нормальное время быть не может.