Кто ж тебя, дурака-то, побрил, а? Не ухватишь...
— Ты кто?
— Шилов Егор Петрович.
— Чекист?
— Чекист, чекист. Нехорошо, Шурик. Совсем нехорошо. Отъедем... Что же это такое получается-то, а? Я золотишко собрал, приготовил, а ты всё себе захапал. Нехорошо, Шурик, старших обманывать. Пятьсот тыщ в поезде везли? Везли. Поезд ты грабанул? Ты. А? Я всё сделал, а ты делиться не хочешь. Нехорошо, Шурик. Совсем нехорошо.
— Ну, зачем тебе это надо? Ну, скажи мне, я хочу знать! Ну, скажи, зачем тебе это надо?! Ну принесёшь... ну принесёшь ты это золото. Ну и что? Ну они же тебя за это же золото и расстреляют, понимаешь? Расстреляют! Вон! Вон же граница! Уходи, не будь же ты кретином! Это надо одному, а не всем. Понимаешь? Одному! Уходи! Такое бывает только... только раз в жизни. Только раз, ты пойми, раз! Господи... Господи, ну почему ты помогаешь этому кретину, а не мне?
— Потому что ты жадный. А даже Бог велел делиться.
— Мы плывем на лодке!
— У вас есть лодка? Где вы ее взяли?
— Вообще, это скорее самолет... наполовину... Мы на самолодке.
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
Принцесса: Отец, ну хоть раз в жизни поверь мне. Я даю тебе честное слово: жених — идиот!
Король-отец: Король не может быть идиотом, дочка. Король всегда мудр.
Принцесса: Но он толстый!
Король-отец: Дочка, король не может быть толстым. Это называется «величавый».
Принцесса: Он глухой, по-моему! Я ругаюсь, а он не слышит и ржет.
Король-отец: Король не может ржать. Это он милостиво улыбается.
Баба, фраер, чисто мент — пирожок для вора,
Келешуй, браток, момент, вот тебе контора,
Замутить их надо в дело, чтобы рыбку съели смело,
И рамсы втереть умело, что к чему.
— Ты соответствуешь моему чувству прекрасного. Ангельская красота и демоническая безнадежность. Понимаешь, о чём я?
— Ты хочешь меня трахнуть?
— Может быть. Но я выражаю это несколько поэтичнее.
Cлайд с цитатой