— Через сколько времени ты меня бросишь?
— Через десять килограммов.
— Через сколько времени ты меня бросишь?
— Через десять килограммов.
Брак — это коллосальная афера, чудовищное надувательство, чистой воды обман, на который мы купимся, как малые дети.
Потом возвращался, совесть меня мучила, садился и смотрел на руку, которую раньше любил. Руку, которую я попросил у нее перед Богом. Руку, за которую три года назад отдал бы жизнь, чтобы вот так держать ее в своей.
Счастье — такая чудовищная штука, что если вы сами от него не лопнете, то уж как минимум пары-тройки убийств оно от вас потребует.
Счастья нет.
Любовь — выдумки.
И ничего страшного.
Le bonheur n'existe pas.
L'amour est impossible.
Rien n'est grave.
Всякая красота вырождается в уродство, удел юности — увядать, наша жизнь — медленное загнивание, мы умираем каждый день. К счастью, у нас всегда остается Моцарт.
Скольким людям Моцарт спас жизнь?
Слишком много воспоминаний, слишком многое надо забыть, адова работенка — стереть все это из памяти, сколько прекрасных минут придется переживать взамен тех, прежних.
Эта наша встреча открыла мне одну вещь: оказывается, лучшее, что можно сделать на похоронах — влюбиться.
Кроме разве что убежавшего из кастрюльки молока, мало найдется на земле зрелищ более жалких, чем я.