Нас от Бога разделяет лишь бело-голубая небесная прослойка...
У нас любовь с лёгким безумием, с грубыми нарушениями дурацких правил. Нам так нравится...
Нас от Бога разделяет лишь бело-голубая небесная прослойка...
У нас любовь с лёгким безумием, с грубыми нарушениями дурацких правил. Нам так нравится...
…Беседовать с ветром карамельно-приятно. Вопреки природной непостоянности он умеет слушать — нащупывает невидимыми руками эмоции, вникает в слова, внимательно отслеживает интонацию. И ещё. Ветер умеет молчать.
Луна — отражение глаз. Когда двое смотрят на неё с разных концов земли, они непременно встречаются взглядами.
Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.
Обнимая родителей — Мы становимся Спокойными...
Обнимая Любимых — Мы становимся Счастливыми...
Обнимая детей — Мы становимся Добрыми...
Обнимая друзей — Мы становимся Искренними...
Обнимая знакомых — Мы становимся Открытыми...
Обнимая жизнь — Мы становимся Мудрыми...
Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.
... любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди