«Выпьем за Всемогущего Бога, первого лентяя во всей округе».
Так и сказанула.
«Выпьем за Всемогущего Бога, первого лентяя во всей округе».
Так и сказанула.
К тому времени мой отец утратил всякий интерес к политике, истории, экономике и прочему такому. Все повторял, что уж больно много болтают.
Я понял, что Всевышний вовсе не намерен охранять природу, — сказал Траут, — значит, и нашему брату охранять ее вроде как святотатство и пустая потеря времени. Вы когда-нибудь видали, какие у Него вулканы, как Он закручивает смерчи, напускает потопы? Вам рассказывали, как Он каждые полмиллиона лет устраивает ледниковые периоды? А болезни? Хорошенькая охрана природы! И это бог творит, а не люди. Вот дождется, пока мы наконец очистим наши реки, взорвет всю нашу галактику, и вспыхнет она, как целлулоидовый воротничок.
— Знаете, что в конце концов прикончит наш мир? — говорю.
— Холестерин! — сказал Фрэнк Убриако.
— Несерьезность, — сказал я. — Никто в голову не берет: что есть, что будет, а главное, как мы до такого дошли.
Мы существуем без всякой цели в жизни, если ее себе не выдумываем. На этот счет у меня сомнений нет. Удел человеческий в нашей разваливающейся вселенной ни на йоту не переменился бы, если я, вместо того чтобы жить как живу, ничем бы другим не занимался, кроме перетаскивания шарика резинового мороженого из угла в угол лет шестьдесят без остановки.
Пока человек счастлив — он живет. Остальное время — он существует, и Бог не пребывает в нем. Бог любит тех, кто любит жизнь. Таких он ведет, таким помогает. За страдания мои Бог накажет меня: — Ты не был счастлив потому, что не хотел этого, — скажет Он.
Важны не слова, а то, что мы собой являем.
Христос проповедовал всего три года, и Его немногих слов хватило на то, чтобы коснуться людских сердец. А мы говорим своим детям тысячи слов, которые в одно ухо влетают, а в другое вылетают. Почему так происходит? Потому что наши слова идут не от сердца. И диктуются не нашим собственным примером.