Надо мною
столько неба -
одному не удержать!
Я хочу, чтоб все на свете
вышли в поле подышать!
Надо мною
столько неба -
одному не удержать!
Я хочу, чтоб все на свете
вышли в поле подышать!
— Слушай, Тимон, ты никогда не гадал, глядя на небо, что там за яркие точки?
— Нет, Пумба, я не гадаю, я знаю!
— Правда?! И что это?
— Куча светлячков. Светлячки налипли на вон ту сине-черную штуку.
— Вы знаете почему небо голубого цвета?
— Нет.
— Потому что я не люблю красный и покрасила его в голубой.
Как земля тянет вниз, так небо тянет вверх. И притяженье неба ничуть не слабее притяженья земли.
Спасибо за всё, что Ты создал,
Спасибо за всё, что Ты мне дал.
За смех ребёнка
И голубое небо,
За землю и уютный дом,
За свой уголок и любимую женщину,
Ведь благодаря им я существую.
... я иногда удивляюсь... своей... где-то внутри лежащей, несмотря ни на что, радости жизни, — просто вот рад тому, что живу, вижу голубое небо...
И теперь, в верхнее запылённое, с прошлого лета не протиравшееся окно было видно очень странное и красивое небо: на первый взгляд оно казалось молочно-серым, дымчатым, а когда смотреть дольше — в нем начинала проступать синева, оно начинало голубеть все глубже, все ярче, все беспредельнее. И то, что оно не открывалось все сразу, а целомудренно таилось в дымке прозрачных облаков, делало его милым, как девушку, которую любишь.
Наш город действительно сексуален, стоило взглянуть в окно, а там сто пятьдесят оттенков серого.
Аннабет почувствовала, что начинает краснеть. Ей не хотелось вдаваться в детали о детях Афины, как они рождались напрямую из сознания богини, прямо как и сама Афина возникла из головы Зевса. Разговоры об этом всегда заставляли Аннабет чувствовать себя уязвимо, как будто она была каким-нибудь уродцем. Люди обычно спрашивали, есть ли у нее пупок, раз на была рождена магическим путем. Естественно у нее был пупок. Хотя она и не могла объяснить откуда. Честно говоря, она и не хотела знать.