Нет, Марина, к Баринову на день рождения не ходи. И к Толяну — не ходи. А к тёте Вере — ходи.
— Если в «горячую точку» пошлют — наградят звездой, квартира без очереди, и, конечно, везде без очереди.
— А если ногу оторвёт — то в собесе деревянную дадут, попугая-матершинника и чёрную метку.
— Что стало с моим сыном? Я его не узнаю.
— Почему бы тебе тогда не наглотаться таблеток, сука?
Талалаев! Ты здесь прекращай всякие испытания… Свинёнок твой мутантом оказался. Глаз мне подбил и кортик отобрал!
— Нет, прошу тебя! Я люблю тебя.
— Нет, ты меня не любил. Ты любил только мою любовь. Я отдала тебе все, что могла. А ты отдал всё им!
— А кормят здесь как?
— Сухари и вода.
— Вот те на! Товарищ дембель, а когда нам кушать дадут?
— Никогда, товарищ дух — это армия…
— Дежурный придет — там разберемся.
— Эт чего? Я те, дубина, который раз говорю, что я в армию уже ходил. О. А сейчас я племянника провожал. Вон он, лежит, губастенький, обоссанный, весь. Ты проверь, проверь. Слушай, мне через час на дойку идти. Че ты молчишь? Башмаков моя фамилия. Виктор Эдвардович, понимаешь?
— Дежурный придет — там разберемся.
Молчать! У меня ваш маршал под Кёнигсбергом сортиры чистил, пока я тараном эсминец брал за чекушку! Восемь машин положил, а на мне — ни царапины.
— Фэнни, я никогда не вмешивалась в твою личную жизнь.
— А когда я была ребенком, кто заставлял меня носить длинные панталоны?
— Почему, когда вы вырастаете, дети, с вами нельзя говорить серьезно, вы только отшучиваетесь?
Cлайд с цитатой