Я не допущу, чтоб мы вошли в историю как чуваки, из-за которых вселенная накрылась медным тазом!
— Транс... чего?
— Трансфункционер Континиума — крайне загадочный и очень мощный прибор.
— И...
— .. и лишь его... загадочность равна его мощи.
Я не допущу, чтоб мы вошли в историю как чуваки, из-за которых вселенная накрылась медным тазом!
— Транс... чего?
— Трансфункционер Континиума — крайне загадочный и очень мощный прибор.
— И...
— .. и лишь его... загадочность равна его мощи.
— Кто это — Джонни Пяточка?
— Это мое альтр-эго.
— Постой, нет, я думал это моё альтр-эго..
— Нет, это моё. Твоё альтр-эго — Дымок МакКосяк.
— Мне сон балдежный приснился.
— А про что приснился?
— Я не помню.
— Черт, жаль...
— Да, беда...
— Небось живешь жирнячно, да?
— Я? Ты вообще про что?..
— Ты спишь на шелке? И всяким золотым говном обливаешься? Ты богатый!
— Я от всего этого отказался. Хотя по золотому говну время от времени скучаю.
— Что, правда, отказался? Знала, что ты не такой плохой.
Элла повернулась к очагу, где над тем, что матушка Ветровоск обычно называла огоньком оптимиста[два полена плюс надежда], висел закопченный чайник.