Нелёгкая, а как носится.
Можно уехать в одно место, в другое, пытаясь уйти из-под грозовой тучи, но ничего не получается, и в один прекрасный день ты понимаешь, что повсюду возишь погоду с собой.
Нелёгкая, а как носится.
Можно уехать в одно место, в другое, пытаясь уйти из-под грозовой тучи, но ничего не получается, и в один прекрасный день ты понимаешь, что повсюду возишь погоду с собой.
Когда человек, сражённый горем, начинает говорить о своей беде, описывать её обычными словами, значит, он уже смирился. На смену отчаянию, почти физическому ощущению своей муки постепенно приходит душевная боль, жестокое раздумье.
Я всегда был уверен, что при беде – любой беде – семья должна сплачиваться, как единое целое. А выходило наоборот. Что-то не так было либо со мной, либо с моей семьей. А может быть, со всем этим миром было давно что-то не так.
А если вдруг беда нагрянет, значит,
С улыбкой глянем мы в лицо беде!
Мы твердо знаем — жить нельзя иначе,
На зеленой суше, в голубой воде!
«У меня был ужасный день», — мы повторяем это так часто. Стычка с начальником, расстройство желудка, пробки. Вот что мы описываем как кошмар, хотя на деле никаких ужасов не происходит. Вот мелочи, о которых мы молим — зубная боль, налоговая проверка, кофе, пролитое на одежду. Когда происходит нечто действительно ужасное, мы молим бога, в которого не верим, вернуть нам наши мелкие ужасы и избавить от этого кошмара. Забавно, не правда ли? Потоп на кухне, аллергия, ссора, после которой мы дрожим от ярости... Нам бы полегчало, знай мы, что случится следом? Поняли бы мы тогда, что переживаем лучше моменты нашей жизни?