И мне стало ужасно неприятно. От того, что он знает об отсутствии планов на уикэнд. И также то, что он точно знает, что мои планы – это он. И что я жду его. И что мой телефон ждет его, и мой замок в дверях, и моя постель.
Потому что у меня вовсе нет ощущения, будто я с чем-то смирилась. Невозможно смириться с чем то, что тебе необходимо и чего ты жаждешь, верно?
Для меня она была частично окружена ореолом святости. Блудницей должна была быть исключительно я. Она имела право на его уважение и ежедневные молебны, а мне за это полагалось исключительное право на его тело и ласки
Я поняла, что никогда он не будет только моим мужчиной. Иметь его всецело можно только на время.
Просто как-то подсознательно я решила, что если он оставляет во мне свою сперму, то было бы подло оставлять ее и в другой женщине. Особенно в такой святой и такой асексуальной, как его жена.
Она была именно той женщиной, которую искал Яцек. Потому что считал, что страдающие женщины привязываются к человеку быстрее, крепче и надолго.
Если бы он была мужем её матери, то уже давным-давно ушла бы от неё. Не выдержала бы такого холода. Потому что её мать способна быть холодной, как жидкий азот.
Может, мне недостаточно того, что меня любят? Может, я хочу знать, почему меня любят?
Cлайд с цитатой