Искусство не может отвлечься от стремлений своего времени.
Искусство неисчерпаемо, как жизнь. И ничего не позволяет нам почувствовать это лучше, чем неиссякающая музыка, чем океан музыки, наполняющей собой века.
Искусство не может отвлечься от стремлений своего времени.
Искусство неисчерпаемо, как жизнь. И ничего не позволяет нам почувствовать это лучше, чем неиссякающая музыка, чем океан музыки, наполняющей собой века.
Текст должен стать устройством для преображения собственного читателя. Ты думаешь, что тебе нужен секс или криминальная интрига, где в конце концов виновного поймают? И как можно больше действия? Но в то же время тебе совестно клевать на преподобную тошнятину, состряпанную из «рук покойницы» и «монастырских застенков»? Отлично. Так я тебе устрою много латыни, и мало баб, и кучу богословия, и литры крови, как в Гран-Гиньоле. И ты в конце концов у меня взвоешь: «Что за выдумки! Я не согласен!» И тут-то ты уже будешь мой, и задрожишь, видя безграничное всемогущество Божие, выявляющее тщету миропорядка. А дальше будь умницей и постарайся понять, каким способом я заманил тебя в ловушку. Ведь я же, в конце концов, предупреждал тебя! Ведь я столько раз повторил, что веду к погибели!
— Ты пишешь то, что видишь..
— Конечно! Важно то, как ты это видишь.
— А может и нет? Может нужно писать то, что мы не видим? Состояние души. Мы не отдаем себе отчет, что всё вокруг — это наш автопортрет!
Настоящее искусство тем-то и отличается от подделок, что умеет найти путь к самому загрубевшему сердцу и способно на секунду поднять в небеса, в мир полной и ничем не стесненной свободы безнадежнейшую из жертв всемирного инфернального транса.
Цены на живопись сегодня просто безумны. Наверное, в нее вкладывают прибыль от торговли наркотиками. Эти деньги ведь не лежат в картонных коробках в Колумбии, их инвестируют.
Мы сейчас живем в мире живописи, где все населено людьми, которые ищут денег. Не думайте, что мне это просто кажется. Люди платят больше за работы художника, когда тот уже умер.