– Ты мне льстишь.
– Заткнись и прими комплимент, – ответил Пол.
Я улыбнулся:
– Ты будешь так же откровенен и в трезвом виде?
– Ни в коем случае.
0.00
– Привет, придурок.
А потом мы поцеловались.
Мэгги Стивотер. Баллада. Осенние пляски фей
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой— Мой преподаватель по арфе тролль. А как твой волынщик?
— Я его убил и съел. В наказание меня учат играть на фортепиано.
Я повернул к школе, но не успел сделать и шага, как почувствовал толчок в живот. Я потерял равновесие и чуть не упал.
Неизвестный резко выдохнул:
— О боже, простите!
— Ничего, вторая почка мне все равно ни к чему, — прохрипел я в ответ.
Я чуть не сказал: «Пожалуйста, давай заключим сделку. Не позволяй мне отказаться. Не дай мне сгореть», но от выражения на ее лице меня как ледяной водой окатили.
— Не проси, сказала Нуала. — Я передумала. Я не хочу заключать с тобой сделку.
— Ну что у нас здесь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, начал перебирать записи. — Пол, они все уже умерли.
— Бетховен не умер, — ответил Пол, наставляя на меня бутылку, — это все слухи. Прикрытие. На самом деле он играет на свадьбах в Лас-Вегасе.
Я не сомневалась, что ты поймешь. Нуала ненадолго замолчала, а затем продолжила, как будто не могла остановиться, как будто слова сами из нее сыпались: Мне нравится, как я сейчас выгляжу. Мне нравится, как я себя веду. Все думают, что я наброшусь на тебя и высосу из тебя жизнь, что ты мне очень нужен, потому что ты замечательный волынщик. Они думают, что я не смогу устоять. Ан нет. Вот он ты, выглядишь потрясающе, а я у тебя ничего не взяла. И не хочу брать. Ну то есть хочу, просто умираю, как хочу, но я не желаю, чтобы ты ради меня отдавал даже часть своей жизни. Со мной такого раньше не было. Я собой… горжусь. Я не просто пиявка. Я не просто фея. Я не хочу тебя использовать. Я просто хочу быть такой, какая я есть, когда ты рядом.
– Знаешь, я могу тебя убить.
– О, если бы каждый раз, когда мне это говорят, я получал деньги…
Она так сильно хотела присутствия парней или Кайлы, или матери, или... У неё было так много людей, которых она принимала как должное всё время. Ей никогда не требовалось раньше быть по-настоящему испуганной. Всегда у неё была другая рука, чтобы её поймать, или, по крайней мере, держать её, когда они падали вместе.
До сих пор ничего не произошло, ну, не на самом деле. Что было почти хуже. Он был пациентом с диагнозом, которого не мог понять.
Но проблема была в том, что Генри не мог быть собой в полной мере, когда говорил по-английски. Он вообще не мог выразиться, когда говорил вслух. Его родным языком была мысль.