Мы учим его ходить самостоятельно. Пусть он упадет и поднимется сам. Только так он научится ходить.
Первое впечатление часто бывает неверным.
Мы учим его ходить самостоятельно. Пусть он упадет и поднимется сам. Только так он научится ходить.
Как часто мы сожалеем, но как мало мы стараемся, чтобы не повторить одну и ту же ошибку еще раз.
— Ты была его матерью? — задыхаясь, прошептал он. — Но ведь ты была целительницей!
Щербатая с трудом оторвала взгляд от сына и посмотрела на Воробья.
— Все совершают ошибки, — прорычала она.
Воробей втянул голову в плечи. Ошибки? Значит, так она думает и о нем?
Нежное дыхание Пестролистой защекотало ему ухо.
— Ты не был ошибкой, Воробей. Твоя мать всегда любила тебя. — Она в упор посмотрела на Звездолома и повторила: — Тебя всегда любили, Воробей.
Для человека устойчивого ошибка – информация, для человека неустойчивого ошибка – всего лишь ошибка.
А мамка всегда говорила: «Страшно не ошибаться, страшно всю жизнь на заднице сидеть».
Ошибаемся — есть моменты,
Поддаемся на эксперименты.
Ну а как иначе — на то мы и студенты!
Никогда-то я, никогда теперь на людей надеяться не стану. Куда я сама себя определю, так тому и быть!
Все мы настолько привыкли, что нам твердят: не совершайте оплошностей. Я посчитала, что если отважусь на наибольшую из возможных ошибок, то получу шанс вырваться из оков и начать жить поистине свободной настоящей жизнью.
Как Христофор Колумб, отправившийся однажды на край света.
Как Флеминг с его плесневым грибком.
— Настоящие открытия человечества порождены хаосом! — орет Бренди. — И посещением тех мест, которые считаются запретными и проклятыми.