Видно, страшно смотреть на гибель того, что грело целых полгода.
Сколько депрессий нужно отдать за каждую каплю полученных знаний?..
Здесь никто не простит, не поймёт твоих сугубо личных переживаний...
Видно, страшно смотреть на гибель того, что грело целых полгода.
Сколько депрессий нужно отдать за каждую каплю полученных знаний?..
Здесь никто не простит, не поймёт твоих сугубо личных переживаний...
Я б не рисовал танки и взрывы,
Этому позже они меня научат.
Я б нарисовал большое солнце,
Чтобы каждому достался хотя бы маленький лучик.
Дай мне снова стать этим мальчиком,
Чтобы рисовать все что с нами должно случиться.
Я бы уберёг вас от страха и боли,
Так часто коверкающих наши лица.
Сколько депрессий нужно отдать за каждую каплю полученных знаний?..
Здесь никто не простит, не поймёт твоих сугубо личных переживаний...
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Они восхваляют его, как самого Богобоязненного, как чистейшего из всех королей, как одного из самых любящих мужчин, и как умнейшего из правителей, что когда-либо вступали на Французский престол, но только я знаю, что все это лишь пущенная в глаза пыль, и ничего больше.