По каждому поводу иметь своё мнение так же невозможно, как отращивать новый член для каждой понравившейся женщины. Куда надежней пользоваться мнениями умных людей.
— Когда ты поговоришь с женой? — спросила она в тот момент, когда любовь уже кончилась, а сон ещё не наступил.
— Кто — я? — отозвался Башмаков так, точно Нина обратилась одновременно к пяти любовникам, лежащим с ней в постели.
Лучше завещать, чтобы тебе соорудили надгробье из дерьма, нежели оставить потомкам свои дневники!
— Ну что ты, Зайчуган! Ты единственный, с кем мне по-настоящему хорошо! Единственный...
На мужчину слово «единственный» оказывает такое же воздействие, как на братца Иванушку вода, испитая из копытца.
— Будем лечиться. К стене! (Передёргивает пистолет.) С кого начнём?
— Начните, если можно, с себя.
— Остроумный! Еврей, наверное?
— А я так хотел поставить «Гамлета».
— Поставишь. На том свете много хороших актеров.
— Прекратите немедленно этот ваш бытовой тоталитаризм! Валентина Валентиновна, вот из-за таких нас в Европу не берут...
— Придется взять Европу к себе.
До сих пор, из поколения в поколение, передаётся знаменитый ляп в «Сухумской правде». На первой полосе шёл официоз «Визит Анастаса Ивановича Микояна в солнечную Абхазию», а на четвёртой — репортаж «Пополнение в Сухумском обезьяньем питомнике». Фотографии к текстам, как на грех, оказались одинакового формата. Верстальщик попутал цинковые квадратики: и на первой полосе очутился снимок мартышки, прибывшей из дружественной Индии, а на четвёртой усатая физиономия легендарного члена Политбюро, про которого шутили: «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». И что? Ничего. Микоян позвонил агонизирующему главному редактору и, смеясь, попросил: «Слушай, пошли мне десяток газеток, друзьям подарю. Пусть посмеются!»
Ревновать женщину к её постельному прошлому такая же нелепость, как и скажем, ненавидеть Ленина за Октябрьскую революцию.
Cлайд с цитатой