Мы не покупаем звезд, мы их делаем.
У нас огромный состав. Может и не в количественном отношении, но в качественном.
Мы не покупаем звезд, мы их делаем.
Футбольная команда — как красивая женщина. Если вы не напоминаете ей об этом, она забывает, что она красива.
В идеале я хотел бы, чтобы все в мире любили друг друга, но так происходит не всегда.
Я до сих пор в футболе, потому что люблю по утрам вдохнуть запах свежей травы, пройтись по полю, снова почувствовать себя ребенком, который играет в мяч. Если бы пришлось все время сидеть в кабинете, я был бы другим. Мне нравится смотреть, как игрок прогрессирует, нравится планировать тренировки и видеть, как команда прибавляет. Когда я перестану наслаждаться тем, что выхожу на поле, я наверняка закончу, потому что в этом 90% моего удовольствия от футбола.
Что могу разглядеть я сквозь узкие окна зрачков?
Представитель одной из великих стран дураков,
Индивидуум с претензией на оригинальность,
В обществе впадающем из крайности в крайность.
Что могу рассказать я на ломанном русско — английском?
Другим людям, которые знают меня, но не близко,
Буду я для них лучше, чем есть или же хуже,
В любом случае только себе настоящий я нужен.
Что такое талант и идёт ли с ним в ногу известность?
Нужно ль в этом пути делать поправку на честность?
Сколько помню себя умел всем с ближним делиться,
Повзрослел, но никак не могу остановиться.
О-о-о-о, Hasta la vista!
Я заметил, что те люди, которых я считаю талантливыми — такие, как Милош Форман, Алехандро Аменабар, Коэны и Вуди Аллен, — работают по одному принципу: я не знаю, что я делаю, я не знаю, как я это делаю, я просто пытаюсь делать это — вот и все.
Если бы я искал легкую работу, то остался бы в «Порту». Великолепное голубое кресло, Кубок Чемпионов, Бог, а после Бога – я.
В ранней молодости вы были значительно талантливей, чем сейчас. Только никак не предполагала, что вы творили под псевдонимом — «Пастернак».
Когда мне уже было четырнадцать (и я брился два раза в неделю, надо или не надо), гвоздь в стене перестал выдерживать вес листков отказа. Заменив гвоздик плотницким костылем, я продолжал писать. К шестнадцати я стал получать отказы с приписками от руки несколько более ободрительными, чем совет забросить степлер и начать использовать скрепки.