Может, звучит глупо, но именно глупости запоминаются лучше всего.
Сглупив, не помнят, а помнят, что не сглупили.
Может, звучит глупо, но именно глупости запоминаются лучше всего.
Одни люди удивляют своим благоразумием, другие – своей глупостью. И те, и другие уверены, что достойно выполняют свою главную миссию – быть человеком. Просто каждый исходит из своих возможностей и диапазон этих возможностей, как видим, достаточно широк. И совершенно неважно глупцу, что от его тупых деяний мир трещит по швам! Это никоим образом не мешает ему идти по жизни с высоко поднятой головой и с чувством выполненного долга.
Макс как-то раз прочитал в одной из отцовских книг, что некоторые детские впечатления сохраняются в альбоме подсознания как фотографии или яркие картины, которые не тускнеют от времени. Сколько бы ни прошло лет, человек возвращается к ним, перебирая в памяти как драгоценности, и помнит о них до конца дней.
А ведь как невовлекаем этот скот! Они ж не терпят гениев при жизни, им нравятся мощи. Сладкий, безвредный душок истлевшего. Склепики, могилки…
Глупость не знает границ и языков, Кристофер. Мы всегда оставляем задние двери открытыми на случай, если придется бежать. Но даже и не предполагаем, что через эту же самую дверь может явиться беда.
— Что позабудешь, того потом не хватает всю жизнь, мсье, — заявил он.
По-видимому, для него тема была далеко не исчерпана.
— Правильно. А все, что запоминается, превращает жизнь в ад.
— Только не для меня. Ведь это уже прошлое. Как может прошлое превратить жизнь в ад?
Вырезать бы всё хорошее,
Чтобы чувствовать лишь ядовитое послевкусие.
День изо дня тесты Роршаха,
Тебя вижу повсюду и слышу в музыке.
Вырезать бы всё тёплое,
Чтобы помнить только о равнодушии.
Вырезать бы всё светлое,
И в потёмках слоняться удушливых.
Вырезать бы всё начисто,
Чтоб не лелеять и хаять,
Но с каждым забвения натиском,
Предательски крепнет память.