Гэвин Претор-Пинни. Занимательное волноведение

Только что волны катили стройными рядами, как вдруг тишь да гладь сменяется хаосом: воздух перемешивается с водой, вода — с воздухом. Где ещё можно любоваться таким изящным превращением порядка в полный беспорядок? Причём повторяющимся вновь и вновь. Конечно, это волшебное превращение будет вернее назвать переходом от линейной волны к нелинейной, но, право, это было бы несправедливо.

0.00

Другие цитаты по теме

Если вкратце, то первые приливы на Земле могли управлять процессом воспроизведения строительных кирпичиков жизни. Так что когда в следующий раз ваш песчаный замок, занявший на конкурсе фигур из песка первое место, смоет, не выходите из себя — вспомните, что, вполне возможно, вы у этой волны в долгу.

Разбиваясь о берег, волна умирает — точнее, подходит к концу та часть её жизни, которую она провела в водной среде. Хотя энергия волны не исчезает — она преобразуется. Окончательно волна передаёт её берегу и воздуху уже будучи ударной волной.

Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И тут кончается искусство,

И дышат почва и судьба.

И чем сильнее застывало сердце, тем яснее становился разум.

Мысли становились всё более чёткими, словно на спину плеснули жидким азотом. Мои рассуждения, моя логика, мой опыт лоб в лоб столкнулись с моими эмоциями. И эмоции тут же капитулировали, не дожидаясь исхода стычки.

Прекрасный облик в зеркале ты видишь,

И, если повторить не поспешишь

Свои черты, природу ты обидишь,

Благословенья женщину лишишь.

Какая смертная не будет рада

Отдать тебе нетронутую новь?

Или бессмертия тебе не надо, -

Так велика к себе твоя любовь?

Для материнских глаз ты — отраженье

Давно промчавшихся апрельских дней.

И ты найдешь под старость утешенье

В таких же окнах юности твоей.

Но, ограничив жизнь своей судьбою,

Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.

Когда он спросил её, почему она плачет, она прикусила губу и сказала, что «со счастливыми женщинами такое иногда случается».

Вы молитвенно, вы кощунственно, вы молитвенно острые лезвия моего молчания.

— Эй. Это, конечно, не жижа Рена, но должно помочь.

— Спасибо, Жан...

— Знаешь, ты была первой, кто когда-либо в меня верил. Даже когда я сказал родителям, что отправляюсь в Бикон, они сказали мне не заморачиваться, если не смогу поступить и придётся возвращаться домой. Это угнетает, не правда ли?

— Думаю, они хотели сказать, что...

— Я имею ввиду. что ты всегда была готова помочь мне. Даже когда я этого не заслуживал. И сейчас мне кажется, словно тебя что-то гложет... Не знаю... Могу ли я тебе чем-либо помочь?

— Ты уже это делаешь.

Где бы ты ни была, я всегда заставлю тебя улыбнуться.

Где бы ты ни была, я всегда на твоей стороне.

Что бы ты ни говорила, чувства, о которых ты думаешь,

Я обещаю тебе «навсегда» прямо сейчас.

Wherever you are, I always make you smile.

Wherever you are, I'm always by your side.

Whatever you say 君を思う気持ち,

I promise you «forever» right now.

Много больше, чем волшебная лавка для рядового мечтателя из семейства литературных героев, никак не меньше, чем винный погреб для алкоголика — вот чем была для меня библиотека.