Нет ничего удивительного в женских воплях, но когда визжит мужчина — а это случается нечасто, — кровь стынет в жилах.
Женоненавистничество возникает из страха.
Нет ничего удивительного в женских воплях, но когда визжит мужчина — а это случается нечасто, — кровь стынет в жилах.
В каждом мужчине, даже если ему это невдомёк, даже если мыслей таких нет, теплится образ женщины, которую ему суждено полюбить. Из чего сплетается её образ — из всех мелодий, звучавших в его жизни, из всех деревьев, из друзей детства, — никто не рискнёт сказать наверняка. Чьи у неё глаза: не его ли родной матери, чей подбородок: не двоюродной ли сестры, которая четверть века назад купалась с ним в озере, — никому не дано это знать. Но почитай, каждый мужчина, носит при себе этот портрет, словно медальон, словно перламутровую камею, но извлекает на свет редко, а после свадьбы даже не притрагивается, чтобы избежать сравнений. Не каждому случается встретить свою суженую, разве что промелькнёт она в темноте кинотеатра, на страницах книги или где-нибудь на улице. Да и то после полуночи, когда город уже спит, а подушка холодна. Этот портрет соткан из всех снов, из всех женщин, со всех лунных ночей со времен творения.
Некоторые представители мужского пола боятся конкуренции женщин. В еженедельнике «Эбдо–Латэн» один студент на днях заявил: «Любая студентка, получающая диплом врача или адвоката, крадет у нас место». Свои права на этот мир он сомнению не подвергает.
Некоторые представители мужского пола боятся конкуренции женщин. В еженедельнике «Эбдо–Латэн» один студент на днях заявил: «Любая студентка, получающая диплом врача или адвоката, крадет у нас место». Свои права на этот мир он сомнению не подвергает.
Look at your young men fighting
Look at your women crying
Look at your young men dying
The way they've always done before.
Look at the hate we're breeding
Look at the fear we're feeding
Look at the lives we're leading
The way we've always done before.
— Я люблю тебя!
— Я тебя тоже! Но вдруг этого мало?
— Не самый лучший разговор для постели.
— О, заткнись!
Господи, каково нам, женщинам, наблюдать, как вы, идиоты, убиваете друг друга, как убийцы убивают убийц. А мы стоим рядом, умоляем прекратить это, и никто нас не слышит.
Женщины и дети твердо знали: нет такой беды, которую нельзя было бы стерпеть, лишь бы она не сломала мужчин.
Даже самый изворотливый мужчина может в лучшем случае лишь сравниться с самой правдивой женщиной.