Пусть это комедия, но я все равно буду плакать.
Я чувствовала запах одеколона Джорджа, когда он пытался стереть своим платком помаду с моих губ. Он пьянил гораздо сильнее шампанского...
Пусть это комедия, но я все равно буду плакать.
Я чувствовала запах одеколона Джорджа, когда он пытался стереть своим платком помаду с моих губ. Он пьянил гораздо сильнее шампанского...
Это ты оторвал мне тормоза и теперь должен взять управление на себя... Отвези меня в рай.
Я заставлю тебя так сильно меня полюбить, что каждый раз, когда наши губы соприкоснутся, ты будешь умирать маленькой смертью.
Есть одно место, к которому ведет небольшая лестница. Там витает запах китайских конфет. А за дверью шокирующе розового цвета раздаются звуки сумасшедшего пения. Это место, похоже на подвал, они называют своим ателье.
Хотелось прижаться лицом к коленям этих постоянных и зареветь. Не марая свою боль словами; ведь слова у нас теперь только для политики, сплетен или острот. У трезвых, во всяком случае. Мы же несгибаемые, мужественные, гордые. Не постоянные, но гордые. Чем менее постоянные, тем более гордые… Просто зареветь в голос.
Чтобы осознать, что из слез может появиться нечто прекрасное, — для этого нужно мыслить иначе.
Если человек в пятьдесят лет плачет, он редко плачет из-за чего-то одного, он плачет из-за всего сразу.