Карьера — не преступление, нечего думать о ней.
Тот, кто скрывает что-то, не должен доверять ничего и никому, если не хочет разочароваться.
Карьера — не преступление, нечего думать о ней.
Тот, кто скрывает что-то, не должен доверять ничего и никому, если не хочет разочароваться.
По долгу службы за свою жизнь я встретил более 300 000 человек и что вы думаете, что среди этого океана людей я чувствовал себя менее одиноким?
Паулюс, оставаясь почти равнодушным, отвечал тёще, что Гитлер не с потолка свалился, а пришел к власти демократическим путем — через всенародное избрание.
— Ах, эта демократия! — восклицала тёща. — Все преступления прикрывает она заботою о народе. Вы только посмотрите, что сталось с Россией, когда убили царя... Нет, я была и остаюсь убежденной монархисткой.
— Послушайте хоть как я пою, а?
— Пусть поёт, а то она не уйдёт никогда.
— Пой, только быстро.
— А я, кстати, могу подыграть себе.
— Умеешь?
— Умею. Мама мне в восьмом классе пианино купила, корову продала.
— Мать ради карьеры дочери распродала весь рогатый скот.
Самое банальное преступление зачастую оказывается самым загадочным, потому что оно не сопровождается какими-то особенными обстоятельствами, которые могли бы стать почвой для умозаключений.
Ночь после преступления длится вечно. Ты просыпаешься, ощущая, что в мозгу у тебя горит красная тревожная лампочка. Ты пытаешься не обращать на неё внимания. Пока есть надежда, пусть совсем слабая, что это всё тебе приснилось. Ты цепляешься за эту надежду, как человек, сорвавшийся с обрыва, цепляешься за травинку. Проходят минуты. Часы. А потом до тебя доходит. Ты понимаешь, что давно вырвал травинку с корнем и теперь летишь в пропасть, сжимая её в руках. Летишь, чтобы расшибить себе голову об острые камни реальности.