Задай мне вопрос. Один. Тот, который ты сочтешь самым важным. Не торопись, обдумай каждый шаг, взвесь каждый вдох, сосчитай каждый удар сердца. Один вопрос. Всего один. И я отвечу тебе, сбросив любые маски, раздев сердце, обнажив душу — до предела, до выгнувшегося в агонии неба, до жизни, тетивой натянутой в умелых руках. Задай мне один вопрос. И, может быть, он изменит все.
Не смотрите в глаза тем, кто сбитым дыханьем
Пробивается вверх, зажигая рассвет.
Не шепчите имён своих ждущим на грани,
Не вскрывайте их боли желаньем побед.
Кто горит ярче всех — изнутри выгорает,
Разлетаясь на тени пронзительных слов.
В вечном поиске счастья сквозь жизнь пролетая,
Берегите сердца, не играйте в любовь.
Я ищу, уже зная, что так никогда не смогу найти этого лица, лица моей прошлой любви, лица моей невольной актрисы. Потому что в тысячах глаз, губ, лбов, щек, черт я снова и снова, с долей роковой иронии бытия, буду видеть только себя.
Что-то есть в этом состоянии. В нем есть ты. И я. Из которых никак не складывается «мы».
Одиноких видно по глазам. По больному, воспалённому взгляду, ищущему что-то, на миг замирающему и соскальзывающему с чужих лиц, как вода, как талый снег... Одиноких видно в сети, отчаянно впечатывающими своё тепло в затёртые клавиши, когда другие, счастливые, любят друг друга, смеются в тёплых обьятиях, разукрашивают поцелуями кожу, сверкают бокалами под бой курантов... Одиноких видно по рукам. Нервно дрожащим пальцам, меняющим сигарету за сигаретой, чертящим по поверхности пустоты чьи-то имена... Одиноких видно по словам. Горьким, надрывным, спрятанным за напускными улыбками и наигранным равнодушием... Одиноких видно... И глядя в них, в эту холодную печаль, в эту звенящую пустоту, в эту неуспокоенность сердец, так не хочется вдруг оказаться одним из...
Дождь начнется точно в понедельник,
Как и обещал угрюмый диктор.
Мы узнаем осень за неделю,
В лужах разобрав ее вердикты.
Ты промочишь в них свои ботинки,
Ты подхватишь легкую простуду,
Победивший в этом поединке,
Кашель набирает амплитуду.
Ты глядишься в желтые витрины,
Ты считаешь мелочь по карманам,
Через дребезжание машины
Слыша тихий шепот океана.
Со щеки рукой стираешь капли,
С запахом духов и никотина,
Чувствуя, как дни твои озябли,
Пропитались этим горьким дымом.
Но, читая боль и веру в лицах,
На плече уставшего поэта
Молча ждет растрепанная птица
Синего пронзительного цвета.
Писать стихи — не значит быть поэтом,
Уметь ласкать не значит полюбить.
И тлеет жизнь безвкусной сигаретой,
Которую так просто потушить.
Смотри в меня и молча раздевайся,
Успей спасти наш загнанный мирок,
Разбей по нотам самой юной страсти
И рукавом сотри последней срок.
Да просто будь на сантиметр глубже,
Будь здесь на расстоянии тепла
Вплети меня в узоры этих кружев,
Которые не больше, чем слова.
Хотя... Не стоит. Запирай засовы,
Ломай в руке хрустальные шары
Еще одной, уже ненужной ссоры
В пространстве исковерканной зимы.
Весна придет. Она придет, я знаю.
Она войдет к нам в души налегке,
И будет время для любви и чая,
И первый поцелуй на языке.
Но между тем и этим старым светом,
Я не могу никак одно забыть:
Писать стихи — не значит быть поэтом.
Уметь ласкать не значит полюбить.
Для кого-то одиночество ограничивается физическими рамками, отсутствием других живых тел в близости от собственного; другие чувствуют одиночество в нехватке психологического взаимодействия, этакое одиночество среди людей, одиночество в толпе; для третьих вкус одиночества угадывается в любой эфемерной свободе человека, начиная от досужего права выбора и заканчивая обособленностью разумной жизни во вселенной.
Откройте окна и сердца свои откройте,
И, пробудив в себе вселенскую беспечность,
Взгляните, как с исписанной бумаги
Сквозь призму времени на вас смотрела вечность.
Я рос с травой, я ждал тебя,
Рисуя в дневнике бессонниц
Плоды земного бытия
И ноты неземных рапсодий.
Моя трава, она цвела
И превращалась в землянику,
Как превращается в слова
Утробный мир разноязыкий.
И если вдруг кровит строка,
То это только отголосок
Твоих домов и эстакад,
И неответов, и допросов.
Я строки завязал в тропу,
В пике, в обратную дорогу,
В доверчиво звенящий путь
К уже забытому порогу.
И ты придешь, укроешь сном,
К стихам приложишь подорожник.
И будет лето за окном,
И свет души под смуглой кожей.
За час до ссохшихся гробов,
Придешь ты к моему постою.
И поцелуешь в рану слов
Своей святою простотою.
Земля уходит из под ног? Так расправь крылья и лети. Воспаленное сознание порождает кошмары? Так грей озябшие руки на этом огне. Смысл жизни исчерпал себя и дорог больше нет? Так ступай по бездорожью, где воздух так тонок. И как бы трудно не было – смейся над этой жизнью, потому что жизнь – смешна. Потому что невозможного – нет, потому что все пути открыты, потому что вода течет с небес, а в чистых руках – власть творить чудеса. Потому что когда в твоей улыбке появляется уверенность, ветра становятся покорны движению руки, и горы отступают перед тобой. Мы в силах все изменить и все решить, вернуть навсегда потерянное или обрести что-то новое, найти счастье, или осознать мудрость, перекроить землю или объять небо. Потому что все это – уже в тебе, и нужно так мало, просто перешагнуть грань той уютной маленькой реальности, к которой тебя приучили, к которой ты привык, в которой тебе так нравится жить, где есть боль и отчаянье, разлуки и смерть, придуманные тобой самим. И сделав этот шаг – ты уже никогда не захочешь останавливаться.
Cлайд с цитатой