— Если я правильно понял, твоя жена — рабыня, говорит по-немецки и ее зовут Брумхильда фон Шафт?
— Да.
— И Зигфрид спас ее?
— Причем весьма эффектно. Он взобрался на гору, ведь он не боялся высоты, и убил дракона, потому что не боялся его. И прошел сквозь адское пламя. Потому что Брумхильда того стоила...
— А ты везучий ниггер!..
— Слушай своего хозяина, белый парень.
— Я бы прогулялся с тобой при лунном свете.
— Хочешь меня за руку подержать?
— А ты везучий ниггер!..
— Слушай своего хозяина, белый парень.
— Я бы прогулялся с тобой при лунном свете.
— Хочешь меня за руку подержать?
Работорговцы зарабатывают на жизнь тем, что продают живых людей. А охотник за головами — мертвых. Штат назначает премию за голову человека. Я его выслеживаю, где бы он ни был, и, конечно, убиваю. После того, как я его убиваю, я доставляю его бренное тело властям. Впрочем, иногда это легче сказать, чем сделать. Я показываю труп властям как доказательство, что я действительно убил его, и, убедившись в этом, власти выплачивают мне премию.
Так вот, товарищи, как устроена наша жизнь? Давайте смотреть правде в глаза. Нищета, непосильный труд, безвременная смерть — вот наш удел. Мы появляемся на свет, мы получаем ровно столько корма, чтобы не умереть с голода, а рабочий скот еще и изнуряют работой, пока не выжмут из него все соки, когда же мы больше ни на что не годны, нас убивают с чудовищной жестокостью. Нет такого животного в Англии, которое не распростилось бы с досугом и радостью жизни, едва ему стукнет год. Нет такого животного в Англии, которое не было бы закабалено. Нищета и рабство — вот что такое жизнь животных, и от этого нам никуда не уйти.
Многим кажется, что крепостное право сугубо русское изобретение, ибо у нас тут, как известно, страна рабов, а в Европе, наоборот, царство свободы.
Дедушку Маркса никто не читал, а потому граждане не в курсе, на что способен честный европейский предприниматель ради хотя бы ста процентов прибыли. Ну, не говоря уже про триста.
Невольник — он невольник и есть, сколько ты его ни корми. Всё забудет, услыхав про вольную волю.
Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее — на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должны служить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остаётся, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов. Дай бог здоровья нашему хозяину Седрику за то, что он постоял за нас, как подобает мужественному воину...
— Он бог среди мужчин.
— Он фракийский пес, предавший Рим!
— Это твой муж предал Рим, он бросил беззащитных женщин и детей в руки насильникам и убийцам.
— Будь он моим рабом, я бы его распяла!
— За что? Он сказал правду.
Я хорошо знаю, что нельзя обойтись без господства и без рабства. Каждому человеку рабы нужны как воздух. Ведь приказывать так же необходимо, как дышать. Вы согласны со мной? Даже самому обездоленному случается приказывать. У человека, стоящего на последней ступени социальной иерархии, имеется супружеская или родительская власть. А если он холост, то может приказывать своей собаке. В общем, главное, чтобы ты мог разгневаться, а тебе не смели бы отвечать.
Cлайд с цитатой