— Я католик. У меня слабость к безнадёжным делам. Плохая шутка. Простите.
— Немного.
— Мисс Джонс, можно узнать, сколько вы работаете частным детективом?
— Нельзя.
— Вы всегда грубы с людьми, которые пытаются вам помочь?
— Я католик. У меня слабость к безнадёжным делам. Плохая шутка. Простите.
— Немного.
— Мисс Джонс, можно узнать, сколько вы работаете частным детективом?
— Нельзя.
— Вы всегда грубы с людьми, которые пытаются вам помочь?
Меня зовут Мэтт Мёрдок. Меня ослепила радиация, но мои остальные чувства стали невероятно острыми. Я живу в Адовой Кухне и стараюсь поддерживать здесь порядок. Это всё, что про меня надо знать.
— Если Килгрэйв меня захватит...
— Я тебя прикончу.
— Я хотела сказать, вколи дротик. Но конечно, стреляй в голову.
Меня зовут Мэтт Мёрдок. Меня ослепила радиация, но мои остальные чувства стали невероятно острыми. Я живу в Адовой Кухне и стараюсь поддерживать здесь порядок. Это всё, что про меня надо знать.
— Ты знаешь, что такое стыд, Венди?
— Конечно...
— Нет, я имею в виду, настоящий стыд. Когда ты делаешь что-то по-настоящему плохое, и потом тебе больно. Когда ты становишься кому-то совершенно омерзительна, и ты видишь это по глазам. В тебе кипит это черное дерьмо. Ты начинаешь и потеть. И оно так и прет. И ты готова сделать что угодно, чтобы прогнать это чувство. Что угодно.