В России нет ничего, но есть песни, от которых хочется плакать.
Поэты нужны будущим поколениям, которые ставят им памятники и переносят их прах в пантеоны. Современники же забавляются тем, что травят и преследуют великих мечтателей.
В России нет ничего, но есть песни, от которых хочется плакать.
Поэты нужны будущим поколениям, которые ставят им памятники и переносят их прах в пантеоны. Современники же забавляются тем, что травят и преследуют великих мечтателей.
Труд непризнанный, но безустанный, углубленный и одинокий — вот ответ художника на торопливые хулы читателей и задорные насмешки журналистов.
Поэты всегда одержимы воображеньем. Как бы мощно ни было построено их сознанье, с какой бы широкой памятью и зорким вниманием ни оценивали бы они действительность, фантазия всегда господствует над их мыслью. И это неизменно препятствует их общению с людьми.
Иногда не хватает и дня,
Чтобы спеть все любимые песни.
Песни гаснут, как искры огня,
Для того, чтобы снова воскреснуть.
Мы становимся чище, добрей,
Нам от песен легко и свободно.
Песни, песни России моей!
Вы, как наша земля, благородны.
В прохладе сладостных фонтанов
И стен, обрызганных кругом,
Поэт бывало тешил ханов
Стихов гремучим жемчугом.
На нити праздного веселья
Низал он хитрою рукой
Прозрачной лести ожерелья
И четки мудрости златой.
Его рассказы расстилались
Как эриванские ковры,
И ими ярко украшались
Гиреев ханские пиры.
Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже «Новое Время» нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая «Великого переселения народов». Там была — эпоха, «два или три века». Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.
В традициях русских людей входить настолько глубоко в мотивы преступника, что чуть ли не начинать ему сочувствовать. В этом – душа народа. Тут ничего не поделаешь. Слишком уж наш народ страдал всегда. От власти страдал, от кого только не страдал.
Истинная монархия — есть Россия, ведь без истинной «самодержавной монархии» нет «Великой России».