Какая незримая сила пустила нам пыль в глаза?
Все поезда отменила, удалила все адреса.
Методично лишая разума вязкой путаницей в мозгу.
Обстоятельства разделяют нас, но принять это я не могу.
Какая незримая сила пустила нам пыль в глаза?
Все поезда отменила, удалила все адреса.
Методично лишая разума вязкой путаницей в мозгу.
Обстоятельства разделяют нас, но принять это я не могу.
Мечется в клетке волк,
Пытаясь прутья сломать.
Клетка сильнее его,
Но ему это сложно принять.
... она принадлежит мне, а я ей, наша разлука, ссоры, охлаждение — всего лишь узоры на фоне вечной любви.
Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
И я смотрю, как из другого мира,
Мне голоса в ней больше не слышны.
Если будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли её трудом своим великим…
– Ты не слушаешь! – строго сказала Алисе Мышь.
– Нет, почему же, – ответила скромно Алиса. – Вы дошли уже до пятого завитка, не
так ли?
– Глупости! – рассердилась Мышь. – Вечно всякие глупости! Как я от них устала!
Этого просто не вынести!
– А что нужно вынести? – спросила Алиса. (Она всегда готова была услужить.) –
Разрешите, я помогу!
– И не подумаю! – сказала обиженно Мышь, встала и пошла прочь. – Болтаешь какой то вздор! Ты, верно, хочешь меня оскорбить!
– Что вы! – возразила Алиса. – У меня этого и в мыслях не было! Просто вы все время обижаетесь.
Ах опять тот взор, что прежде
Наполнял мне душу светом,
Губы алые, как прежде,
Дышат сладостным приветом.
Голос — ласковый, как прежде
Тот, каким он сердцу снился.
Только я не тот, что прежде,
Я в разлуке изменился.
И хоть пылки, томны, страстны
Эти трепетные руки,
Я лежу в ее объятьях
Полный желчи, полный скуки.
Помнишь ли ты меня?
Может привычный ко мне рукав
Заледенел от слез?
Я всю ночь заснуть не могу,
Иней припорошил циновку...