Тёплый угол и брюхо сыто -
Чё те надо ещё, народ?
Но душа ещё не убита
И проснётся — придёт черёд.
Тёплый угол и брюхо сыто -
Чё те надо ещё, народ?
Но душа ещё не убита
И проснётся — придёт черёд.
То, что не подслушаешь в душе народной, то, что не угадано в сердце народа, — никогда не может быть долгоценным.
По нраву мне такой народ,
Что лихо пляшет и поёт,
Что не расчетлив наперед
В своём радушье,
Народ, в котором ум живет
И простодушие.
Душа молчит. В холодном небе
Всё те же звезды ей горят.
Кругом о злате иль о хлебе
Народы шумные кричат...
По нраву мне такой народ,
Что лихо пляшет и поёт,
Что не расчетлив наперед
В своём радушье,
Народ, в котором ум живет
И простодушие.
Когда я был маленьким, мама говорила мне, что закатные облака — это души умерших, возносящиеся в рай. Вот так чудо, думал я, значит, и у меня душа алого цвета. Теперь-то я знаю, что алые облака просто-напросто предвещают ветреный день. Но и это тоже чудесно.
Смиренье — лишь лестница для юных честолюбий:
Наверх взбираясь, смотрят на нее,
Когда ж на верхнюю ступеньку встанут,
То к лестнице спиною обратятся
И смотрят в облака, презрев ступеньки,
Что вверх их возвели.
Смерть наступает, когда тело теряет жизненную теплоту, и душа — через поры кожи и отверстия в голове — покидает своё телесное пристанище.
— Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства.
— В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.
Когда человек начинает людей убивать, ему почти всегда приходится убивать их все больше и больше. А когда он убивает, он уже и сам покойник.