Любовь Романова. Люди крыш

... все чаще сравнивала людей с дверьми. Знакомишься с кем-нибудь и видишь симпатичную дверцу с медным номерком в завитушках. Толкнешь, а за ней крошечная комната три на два. Поговорил с человеком пять минут и чувствуешь, как тесно в его обществе, как скучно среди полочек с цветочными горшками и плюшевых медведей. А бывает наоборот – откроешь обшарпанную дверь, а там вселенная: кометы, планеты, млечный путь… Но таких мало. Обычно за дверью либо коридор – узкий и длинный, либо стена. Сколько в нее не стучи – ничего кроме глухой кирпичной кладки не увидишь.

9.00

Другие цитаты по теме

Там кто-то пьет чай на шестом этаже,

Там кто-то лелеет отчаяние в душе,

Там кто-то не верит в бессилие красоты,

Там где-то под небом, наверно, живешь и ты.

Когда открывался луны беспощадный глаз,

Она признавала, что крылья, увы, не для нас,

Но, пыльного города сны унося в кровать,

Ей снова хотелось летать, так хотелось летать.

Охранники проводили их взглядом, почтительно встав в шеренгу вдоль стены. Грубые физиономии расплылись в счастливых улыбках, которые возникают только при виде ну очень большого начальства. Такого большого, что его нет смысла бояться – оно никогда не снизойдет до того, чтобы испортить жизнь маленьким человечкам. Его можно только обожать. Искренне и беззаветно.

И веки смыкая, и ввысь отпуская сны,

Где нет ни печали, ни радости, ни весны,

Она пролетала над бедами и травой,

А город под ней был неведомый и живой.

Женька всегда подозревала, что эту породу вывели, скрещивая толстых зайцев с не менее толстыми свиньями. Поэтому от друга человека в ней осталась разве что способность любить. По-собачьи, преданно. Все остальное – упитанная тушка, уши торчком и неуемный аппетит – было унаследовано от настоящих предков.

Знаешь, лучше быть дурой и вмешаться, чем остаться в стороне и оказаться сволочью.

Человеческие чувства это только слова, — сказал эриллиум. — Жизнь человека словно яркая вспышка молнии — не успел родиться, как его уже нет. И за этот краткий миг люди хотят прожить тысячу жизней.

Это приятная перемена, когда всю жизнь кто-то смотрит за тобой, и вдруг появляется человек, за которым тебе самому надо смотреть.

Чем человек менее интеллигентен, тем больше он убеждён в абсурдности того, что ему непонятно.

Люди – такие непредсказуемые существа… Впрочем, нет, вполне предсказуемые, и это ещё хуже.

Гордость моя была уязвлена: двадцать четыре часа я провел рядом с Томом, я его слушал, я с ним говорил и все это время был уверен, что мы с ним совершенно разные люди. А теперь мы стали похожи друг на друга, как близнецы, и только потому, что нам предстояло вместе подохнуть.