Придёт смерть, и у неё будут твои глаза.
Я умер в семь утра. Надо же с чего-то начинать день.
Придёт смерть, и у неё будут твои глаза.
Умереть так умереть! потеря для мира небольшая; да и мне самому порядочно уж скучно. Я — как человек, зевающий на бале, который не едет спать только потому, что еще нет его кареты. Но карета готова… прощайте!..
И тогда, последовав совету деда, я положу открытую бритву на прикроватный столик — будет чем перерезать продолжение сна.
Главное ведь в жизни – сама жизнь. Любой грех замолить можно, любую беду поправить. Пока живешь – всегда найдется место и радости, и надежде, и любви. А кто умер – он уже проиграл.
Даже если был святым паладином.
К старой жизни возврата нет. Жизнь идет вперед – она как ветер, что проносится над полями, как лес, который растет, чтобы умереть, а из смерти снова рождается жизнь. Если бы это было не так, жизнь уподобилась бы стоячей воде.
Главнейший страх человека меня не отпускает никогда. Смерть пугает нас неизвестностью, как тёмная комната. А может, существование вне времени лучше, чем во времени? Это даёт надежду...
... Представь себе швейцарский сыр: если дырки в нём станут слишком большими, то он перестанет быть швейцарским сыром — он попросту станет... ничем. Похоже, со мной происходит то же самое. Я становлюсь ничем. И да, это страшно.
Я всегда боялся отца. И я ничего не мог с собой поделать. Хотел, чтобы он признал меня. Хотел, чтобы он любил меня. Боялся, что он снова отвергнет меня. Поэтому не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. И не знал, что в них столько спокойствия и одиночества. Почему я только сейчас...