До конца храни хоть осколок надежды.
Если идти за тем, кто заблудился в лабиринте, очень легко заблудиться самому. И оба, зайдя в лабиринт, будут искать из него выход.
До конца храни хоть осколок надежды.
Если идти за тем, кто заблудился в лабиринте, очень легко заблудиться самому. И оба, зайдя в лабиринт, будут искать из него выход.
Люди всегда судят о мире, зная лишь место, где они живут и время, когда живут. И поэтому их так притягивают предсказания о будущем. Проходит время, но люди все равно обращаются к ним в поиске ответов на вопросы. С ними играют на грани правды и лжи.
Человек всегда надеется на то, что ему следовало бы вспоминать, и вечно вспоминает то, на что ему следовало бы надеяться.
— Надежда — это обманка, мешающая нам воспринимать реальность.
— О, вы говорите это, чтобы показаться умной!
— Я знаю. Вам тоже стоит попробовать.
Меня, напротив, больше интересует начало — в начале всегда столько надежд. У финала нет достоинств, кроме одного — показать, насколько ошибочны были те надежды.
— Ну вот, рухнула ещё одна надежда. У меня не жизнь, а просто кладбище рухнувших надежд...
Позднее я поняла, что в этом переменчивом мире вера и надежда связаны и неразделимы как канат и якорь. Веру нельзя подвергать сомнению. В ней нужно жить.
Книги делаются из надежды, не из бумаги. Из надежды, что кто-то прочтет твою книжку; из надежды, что эта книга изменит мир к лучшему; из надежды, что люди с тобой согласятся, тебе поверят; из надежды, что тебя будут помнить и восхвалять, из надежды, что люди хоть что-то почувствуют. Из надежды, что ты чему-то научишься; из надежды, что ты произведешь впечатление и развелчешь читателя; из надежды, что тебе худо-бедно заплатят; из надежды, что ты докажешь свою правоту или докажешь, что ты не прав.