А сестра Иринея почти каждый день гоняет послушниц вдоль рядов старых могил для смирения духа. Вот-де, что остаётся от гордых и злонравных. Как будто смиренных и кротких не ждет та же участь.
Я никогда не оставлю землю ливийскую, буду биться до последней капли крови и умру здесь со своими праотцами как мученик. Каддафи не простой президент, чтобы уходить, он — вождь революции и воин-бедуин, принёсший славу ливийцам.
Перед смертью все чужие,
После смерти — земляки.
Мы бы, может, и ожили,
просто не нужны другим.
В редкие моменты прозрения, когда все во вселенной, кажется, имеет смысл, вы ни за что не хотите, чтобы это кончалось. В темные времена такие моменты — это лодка в жизнь, когда все вокруг гармонично, когда жизнь кажется разумной, не сплошной иллюзией. Возникает вопрос, который, впрочем, и без этого нужно задавать себе. Чтобы бы вы сделали, если бы знали, что у Вас остался день, неделя или месяц до смерти? Какой путь вы выбрали бы, какой секрет рассказали бы, на какой концерт сходили бы, кому признались бы в любви, какое желание исполнили бы, в какое экзотическое место на земле полетели только ради кофе и какую книгу написали бы?
Как все же ошибаются люди… Одна встреча, одно случайно брошенное слово, вовремя протянутая рука помощи — и все можно изменить. Все. Неизменна лишь смерть. Это конечный рубеж, через который мы проходим в последней надежде обрести гармонию и покой. Но кто знает, находим ли мы его там?
Этот, ваш, чудовищный Бог!
Он, как с бараном, разделался со своим сыном.
Во что же он превратит меня?
Cлайд с цитатой