Если актер не имеет своего «Я», то он не имеет ничего.
Я в жизни не встречала ни одного человека, которому могла бы доверять. Поэтому я не жду доверия от остальных и не требую доверия к себе.
Если актер не имеет своего «Я», то он не имеет ничего.
Я в жизни не встречала ни одного человека, которому могла бы доверять. Поэтому я не жду доверия от остальных и не требую доверия к себе.
В руках [у зрителей] букеты, в букетах записки с телефонами… Но, к сожалению, уже не соотнести букеты с лицами, и поэтому звонить страшно… Начинаю катастрофически начинаю трезветь. Веселье уходит сквозь поры. Остановись веселье! Мне весело, мне весело, мне весело. О! Вот и ресторан. Быстро быстро добежали до длинного стола. Налили «За!» — пьём. Потом разговор о профессии – пьём. Какие мы молодцы, как мы играли, как нас любила публика, как мы любим друг друга – пьём. Принесли горячее – пьём. Закуски остыли и завяли, все курят, мужчины глупо улыбаются. Наступает фаза романтического приключения. Ну, хочется этой фазы! Хочется, хочется. Праздник! А праздник должен к чему-то привести…
Я всегда чувствовала, что меня не существует; единственная возможность быть для меня — это, наверное, быть кем-то другим. Поэтому я и захотела стать актрисой.
Спорт мне очень пригодился вообще в моей творческой жизни. У нас в нашей среде, в нашем искусстве [актёрском], очень мало, к сожалению. Больше склоки, чем спорта.
У меня нет друзей, зато я всегда ощущал нас актерами, играющими в одном и том же сценарии.
Все великие артисты обязаны своей славой своему умению пародировать естественные человеческие чувства — страх, жалость, любовь.
— Я решил вести честную жизнь, — сказал Дойч.
— Погоди-ка минутку, — сказал Браун. — Мне, пожалуй, следует пригласить скрипичный квартет. Такие задушевные излияния требуют лирического аккомпанемента.
Ты слишком доверчива со мной. А я ведь только актер, то есть последний из людей, коим стоит оказывать доверие. Я не умею распознать, играю я или лгу, искренность – необходимая часть моей профессии. Я постоянно за собой наблюдаю. Знаешь ли ты, что на похоронах моей матери, у меня выдался удачный крик боли? Так вот, сразу же вслед за тем я уже анализировал его и искал способ воспроизвести при случае… Я – чудовище, Береника.
В каждом актёре сокрыта роль, которую ему суждено сыграть.
Персонаж, которого предначертано создать.
Сколоть излишек кровавого мрамора.
Придать аморфности очертания.
Пока не останется...
Одна лишь истина.