Олень, газель, любое животное, состарившись, не теряет природной стати. Почему же так искажается добротное человеческое естество?
Происходящее кажется нам зрелищем, интригуя и вызывая любопытство до тех пор, пока мы смотрим на него со стороны, как чужие. Пока не понимаем сути.
Нежность рождается только из уважения к личности. Нежность свивает гнездо из мелочей — забавный черточек лица, пустячных причуд. Теряя друга, оплакиваешь, быть может, его несовершенство.
Как измерить человека? Его предок когда-то нарисовал оленя в сводах пещеры, и спустя двести тысяч лет движение человеческой руки еще излучает тепло. Еще волнует нас. Продолжается в нас. Движение человека — неиссякаемый источник.
Секрет старости заключается в том, чтобы войти в достойный сговор с одиночеством.
(Благополучная старость — это умение договориться со своим одиночеством.)
Неужели вы не понимаете, что где-то мы сбились с пути? Человеческий муравейник стал богаче, чем прежде, у нас больше всяких благ и досуга, и всё же нам не хватает чего-то существенного, чему трудно подыскать определение.
Мы меньше ощущаем себя людьми, мы утратили какие-то таинственные привилегии.
Культура не в вещах, но в незримых узах, которые соединяют их между собой именно так, а не иначе.
Пусть избороздит мой лоб лабиринт морщин, пусть мои волосы побелеют и станет неуверенной моя походка! Мне спасти бы разум и душу, научиться тому, чему другие не могут меня научить и что лишь сама жизнь может вылепить из меня.
Когда мне было шесть лет, взрослые убедили меня, что художник из меня не выйдет, и я ничего не научился рисовать, кроме удавов — снаружи и изнутри.
Cлайд с цитатой