Ты то, во что ты поверил.
— Представь себе пруд. Если он не проточный — он превратится в болото. А отдавая — мы превращаемся в поток. Значит, и к нам должно что-то прийти.
— Много пришло за всё это время?
— Ты…
Ты то, во что ты поверил.
— Представь себе пруд. Если он не проточный — он превратится в болото. А отдавая — мы превращаемся в поток. Значит, и к нам должно что-то прийти.
— Много пришло за всё это время?
— Ты…
— Представь себе пруд. Если он не проточный — он превратится в болото. А отдавая — мы превращаемся в поток. Значит, и к нам должно что-то прийти.
— Много пришло за всё это время?
— Ты…
Послушай, я не желаю знать, кто ты такой, но, если бы у тебя был выбор, кем бы ты стал?
Как ты считаешь, существует рай?
Не знаю. Может, и существует… Но разве можно верить в рай и не верить в ад?
По-моему, можно верить во что угодно.
Ролинс кивнул и сказал:
Если только подумать, что с тобой может случиться в этом мире… Голова кругом идет.
Ни одно живое существо не выживет без доверия и подчинения тому, кто сильнее его. Чтобы избежать груза ответственности, они также ищут тех, кто сильнее. А те в свою очередь, тоже ищут тех, в кого они хотят верить. Так рождались «короли». И так рождаются... БОГИ.
Воинствующая глупость — как саранча, пожирающая всё живое. Но еще опаснее для человека мирная глупость, облаченная в одеяния веры, — от неё иссушается сердце и истлевает воля.
Об этом не скажешь с амвона, потому что паства выгонит тебя из города, но это чистая правда. Бога заботит не здравый смысл, Богу нужны вера и доверие. Бог говорит: «Не бойтесь, уберите страховочную сетку. А когда сетка убрана, выбросьте и сам канат».
Что в тебе такого, такого абсурдного,
Что не позволяет смыслу здравому здравствовать?
Что не позволяет верой общею веровать,
И огнём сомнения сжигает всё начисто?