Пусть кто-то ещё вякнет, что моя фигура далека от идеала! Это убогий идеал далёк от моей фигуры.
Много восклицательных знаков — первый признак истерички.
Пусть кто-то ещё вякнет, что моя фигура далека от идеала! Это убогий идеал далёк от моей фигуры.
Да, я в самом деле очень милая. Некоторые, правда, осмеливаются называть меня толстой, но они, как правило, долго не живут, и их можно в расчет не принимать...
Бывают моменты, когда сталкиваешься с собой как с посторонним, с незнакомым. Эти-то минуты самые честные и есть...
Человек не должен ни к чему привязываться. Он должен любить, бешено любить, всей душой, но не привязываться.
Какой ужас! Такие вещи не спускаются! Надо ему отомстить! Давай дождёмся зимы и подговорим его лизнуть языком железяку?
Глупо быть скрягой, который всю жизнь копит деньги для того лишь, чтобы их, снисходительно посмеиваясь, истратили его менее бережливые потомки.
Между двадцатью шестью и двадцатью годами разница — шесть лет, а между десятью и шестнадцатью — шестьдесят.
Сама я себя могу хоть бегемотом называть. Но если кто-то посторонний вякнет еще раз про лосих, пусть учтет: на кладбище еще полно свободных норок!
Я уже сплю. Меня не кантовать, не щекотать и с бессмысленными вопросами не обращаться. Можно только поцеловать в ушко и пожелать… хм… «спокойного утра!»