Мне в сердце угодил осколок льда,
Как будто повинуясь чьей-то воле…
Я даже не почувствовала боли -
На теле не осталось и следа…
Но — мне в глаза напрасно смотришь ты:
В них нет любви и солнечного света,
И спрятаны давно мои секреты
Под совершенством вечной мерзлоты…
Холодная трезвость гораздо лучше, чем чувства, выжигающие душу дотла и превращающие сердце в пепел.
Жизнь идёт. Она стучится в сердце каждого. Иное сердце отзовётся, а иное останется глухим. Но всё равно жизнь идёт.
— Мне в самом деле плохо, настолько, что даже не хватает слов красиво описать свои чувства, я просто по кусочкам рассыпаюсь, больными щипками трогает сердце и перехватывает дыхание...
— Закрой в себе боль и держи голову прямо. Но буду честен, это никого не волнует. Ты никого не волнуешь.
— Сердце делает многих людей несчастными, — сказал Гудвин. — Не очень большое преимущество — иметь сердце.
Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.
It were infinite enacted
In the Human Heart —
Only Theatre recorded
Owner cannot shut.
– Я ведь шел голодный, так что, сам понимаешь, на третий день сердце начало сдавать… Ну и вот, ползу я по круче, подо мной – обрыв, пропасть, пробиваю в снегу ямку, чтобы сунуть кулак, и на кулаках повисаю – и вдруг сердце отказывает. То замрет, то опять работает. Да неуверенно, неровно. Чувствую – помешкай оно лишнюю секунду, и я свалюсь. Застыл на месте, прислушиваюсь – как оно там, внутри? Никогда, понимаешь, никогда в полете я так всем нутром не слушал мотор, как в эти минуты – собственное сердце. Все зависело от него. Я его уговариваю – а ну-ка, еще разок! Постарайся еще… Но сердце оказалось первый сорт. Замрет – а потом все равно опять работает… Знал бы ты, как я им гордился!
Твой рай похож на глянцевый журнал –
Красивый, яркий, но, увы, бездушный,
О нем мечтая, замок мой воздушный
Ты день за днем упрямо разрушал,
Не сознавая, как же ты жесток…
Мой хрупкий мир теперь лежит в руинах,
И я сама – мертва наполовину…
Что ж, ты – в раю...
…но как ты одинок!…
Забывший с самого начала происшествия о том, что такое слёзы, я в эти минуты стал понемногу поддаваться печали. Я даже не знаю, насколько это облегчило мне душу. Сердце моё, окованное болью и ужасом, получило от этой печали первую каплю влаги.
Cлайд с цитатой