— Хорошая комнатка. Вы что же, только на дам шьёте?
— Зачем только на дам, и на женщин шьём, прозодежду для пролетариата.
— Хорошая комнатка. Вы что же, только на дам шьёте?
— Зачем только на дам, и на женщин шьём, прозодежду для пролетариата.
— Вы, Зоя Денисовна, с нечистой силой знаетесь, я уж давно заметил. Вы социально опасный элемент!
— Я социально опасный тому, кто мне социально опасный, а с хорошими людьми я безопасный.
Не заплатит, я тебе говорю, у неё глаза некредитоспособные. По глазам всегда видно, есть ли у человека деньги или нет. Я по себе сужу: когда я пустой, я задумчив, одолевают мысли, на социализм тянет...
Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно.
Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?
Я ***ать как ору с модников, у которых *** нет, кроме шмота. Самое ***нное, это когда они пытаются ***ываться у меня в комментариях. ***ать, ты же из себя ничего не представляешь, ***ь. В жизни-то ты ***ло ***анное, тебя даже никто не отлижит. Ты писькоёб ***анный, бля, тебя знать никто не знает, ты *** себя не представляешь, говнорыл. ***, что на тебе надето, главное, чтобы было тут что-нибудь было [ум] и вот тут что-нибудь было [сердечность]. А вот как ты выглядишь — полная ***ня. Чмо.
Подкараулил этого кота гражданин в тот момент, когда животное с вороватым видом (что же поделаешь, что у котов такой вид? Это не оттого, что они порочны, а оттого, что они боятся, чтобы кто-либо из существ более сильных, чем они, – собаки и люди, – не причинили им какой-нибудь вред или обиду. И то и другое очень нетрудно, но чести в этом, уверяю, нет никакой. Да, нет никакой!), да, так с вороватым видом кот собирался устремиться зачем-то в лопухи.
Я заметил, что чем лучше люди одеты, тем спокойнее они спят. У них чиста совесть, у этих богатых. Вот бедный – совсем другое дело: стоит ему задремать лишь на минуту – и он сконфужен, ему кажется, что он нанес композитору величайшее оскорбление.
Ты заходишь в детский отдел одежды. Там вся одежда детская, она разноцветная: желтая, красная, будто взорвался Киркоров где-то.