— Если нацелить спутник на модуль — изображение трупа Марка Уотни увидит весь мир.
— Ты боишься за свой имидж?
— Естественно, я боюсь за свой имидж. Другая экспедиция? Конгресс не даст нам денег даже на канцтовары, увидев фото мёртвого астронавта в «Вашингтон Пост».
— Он никуда не денется. Он не... Он не будет разлагаться. Знаешь, он теперь будет там вечно.
— Метеорологи считают, что его занесет песком при нормальных условиях в течение года.
— У вас мой муж, я бы хотела его увидеть.
Сидевшая в морге за контролем женщина даже не взглянула на меня.
— Не положено.
Она протянула мне часы, бумажник и фотографию.
Нашу с Сержем первую фотографию.
Я не знала, что он носил ее с собой.
На обратной стороне моей рукой было написано: «Когда-нибудь.. Мы не будем грустить ни о чем.
Только друг о друге.»
Дорогой Мартинез, Марс в порядке. Я случайно взорвал жилой модуль, но, к сожалению, вся музыка Льюис в стиле диско уцелела.
— Я вас ненавижу!
— Я тебя тоже!
— Чтоб вы сдохли!
— Как и ты!
— Можете убить меня прямо здесь!.. Пожалуйста, не убивайте меня.
Хотя немного жаль, что пропадает такая красота. Так что сперва отдайте платье, дорогуша.
— Сначала целуешься, долго, минут двадцать. Потому что нужно, ну как-то, закрепиться на этом плацдарме, ну зафиксировать, что тебе это уже можно...
— А, прости, с языком?
— В десятом классе с языком? С ума сошёл? Это разврат.
— Что вы там одними губами двадцать минут делали?
Cлайд с цитатой