Путник устало в ответ усмехнулся,
Выхватив меч за эфес.
Первым с башкою дурною расстался
Тот тролль, что за данью полез.
Воздух морозный далеко разносит
Песню стального клинка,
Солнце весеннее путнику в помощь
Лучами прожгло облака.
Путник устало в ответ усмехнулся,
Выхватив меч за эфес.
Первым с башкою дурною расстался
Тот тролль, что за данью полез.
Воздух морозный далеко разносит
Песню стального клинка,
Солнце весеннее путнику в помощь
Лучами прожгло облака.
— Зря мы вообще полезли в его сад.
— Нет славы без отваги.
— Ты что, вообще ничего не боишься?
— Боюсь: умереть одному, поэтому я взял с собой тебя.
— Зря мы вообще полезли в его сад.
— Нет славы без отваги.
— Ты что, вообще ничего не боишься?
— Боюсь: умереть одному, поэтому я взял с собой тебя.
Я человек нетрусливый, даже отважный. И поэтому я смело и отважно припустил от этих мест с такой скоростью, что сам удивился. Остановился я, отбежав от курганов километра на два, и только после этого обернулся...
Что за шум я слышу там?
Стонет ветер по ветвям.
Звук шагов и сердца стук,
Свою сеть прядет паук.
«Добрый путник, заходи,
Удивляться погоди.
Здесь в избушке есть вино,
Правда, горькое оно».
Вновь по тропинке, что змейкой петляет,
Путник уставший идет,
Солнце с небес ему путь освещает,
Кто храбр — через горы пройдет!
Вода проточит камень,
Огонь пройдет сквозь лес.
А если смел ты, и упрям,
Дойдешь хоть до небес...
Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»