И всегда была власть народа, особенно в моменты, когда дальше так жить нельзя.
Ничто так не способствует возрастанию национального самосознания, к примеру, курдов, как отсутствие государственности.
И всегда была власть народа, особенно в моменты, когда дальше так жить нельзя.
Ничто так не способствует возрастанию национального самосознания, к примеру, курдов, как отсутствие государственности.
Очевидно, что безногому нужны протезы, но поначалу организм пытается пользоваться протезами, как живыми ногами. «Устроит почти всех», при том что новая идея всегда оказывается в меньшинстве.
Мы уже знаем, что демократия — это когда побеждают истинные демократы. Вряд ли наши американские кураторы серьезно собирались внедрять этот свой передовой метод у себя дома. «Такое впечатление, что они потренировавшись в Киеве, готовы у себя в Вашингтоне Майдан организовать», — сказал Владимир Путин.
Вместо слова «свобода» в следующей сентенции ставлю слово «еда / сытость»: «еда и сытость — когда еда и сытость лишь некоторым, если сытость и еда всем, то сытость и еда исчезает / не имеет места». А как вам такая ложь: свобода бить детей — это когда свобода бить детей для некоторых, а если свобода бить детей каждому, то свобода бить детей исчезает, не имеет места?
У каждого народа есть свой мозг, своя душа, своё сердце, свои глаза, есть свои фекалии. Есть свои отбросы.
Фейковые новости и оскорбления государственных символов, которые могут привести к беспорядкам и массовому возмущению, но о чем никто не говорит и чем никто не возмущается в СМИ, — это повод для обсуждений в ГосДуме, а вот «провал всей правоохранительной системы», поджег домов, для освобождения полезной площади в престижном районе, недостроенное жилье, обман вкладчиков, возбуждение уголовного дела из-за того, что мужчина бывает писает (судья Попова Вера Дмитриевна и прокурор Юлия Жукова «Всю страну и меня считают за идиотов»), хамство ведущего на Первом канале «не надо думать — надо обсуждать... я бы вмазал и такие попадались» — это все не оскорбляет ни исполнительную, ни законодательную власть.
Если бы Лермонтов жил в наше время,
чем бы занялся он в нашей стране?
До увольненья какое-то время,
он офицером служил бы вполне.
Когда человек мыслит глубоко и серьёзно, ему плохо приходится среди широкой публики.
Для одиночки сказать правду – небезопасно, а в случае целого государства сказать правду — ведет к коллективной безопасности.