— Долбаные копы.
— Они просто делают свою работу, Дин.
— Нет, они делают нашу работу, только ничего в ней не смыслят, отморозки.
— Долбаные копы.
— Они просто делают свою работу, Дин.
— Нет, они делают нашу работу, только ничего в ней не смыслят, отморозки.
— Ты продал душу. Дин, скажи правду.
— ...
— Сколько у тебя?
— Год... Один год. Только не сердись. Я был должен. Должен оберегать тебя. Моя работа...
— А в чем моя работа?
— Что?
— Ты оберегаешь меня, спасаешь мне жизнь, жертвуешь всем снова и снова, и я не поступил бы также ради тебя? Ты мой старший брат, я ради тебя пойду на всё. Чего бы мне не стоило, я не дам тебе сгинуть. Моя очередь выручать тебя.
— И кто только может позволить себе не работать по понедельникам?
— Маньяк-убийца?
— Стопудово.
— Всё, хватит. Копы хотели нас обвинить в похищении.
— Главное, что паренек вернулся, а копы идут лесом.
— Только пришлось прыгать в окно.
— С каких это пор ты стал далек от проблем насущных? Обкурился? Яду выпил?.. Эти люди – игрушки в руках ангелов.
— Ангелы здесь главные.
— И когда ты успел с этим смириться?
— Когда понял, что на «Апокалептитанике» все шлюпки у ангелов.
— На теле нашли чужие отпечатки пальцев.
— Ого! Мой внутренний Шерлок Холмс аж пукнул от удивления.
— Он ушёл.
— Думаешь?
— Он всегда так делает. Ему становится скучно, и он... он... дёргает за верёвочки. Так было с Миром Апокалипсиса и... возможно, со всеми другими мирами. Он уходит и начинает новую историю. Но знаешь что? Это хорошо. Потому что если он свалил — остались только мы. Впервые — только мы.
— И где-то три миллиарда призраков.
— Да. Подумаешь, всего лишь ещё один Апокалипсис.
— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45-ого калибра.
— А что он должен был сделать?
— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать «Не бойся темноты».
— Шутишь? Её надо бояться!
— И что мы... Дин, не спать! И что мы ищем?
— Он чума, значит выглядит больным.
— Тут все больные...