Еще мой любимый университетский профессор говорил, что за первой волной модернизации, технологической, придет другая, глубинная. Модернизация сознания. Люди потребуют от политиков большей открытости, от звезд – прекращения купеческого разгула, от правительств – экологической сознательности.
Итак, если наша крайняя нервозность, наша большая склонность к недовольству существующим, та идея, что новое правительство сделает нашу участь более счастливой, приводят нас к тому, что мы беспрерывно меняем свои учреждения, то руководящий нами великий голос вымерших предков осуждает нас на то, что мы меняем только слова и внешность. Бессознательная власть души нашей расы такова, что мы даже не замечаем иллюзии, жертвами которой являемся.
Есть две причины, которые толкают политика вверх. Одна — сжигающая изнутри жажда власти. Говорю об этом без тени осуждения. Офицер, не мечтающий стать генералом, и не должен им становиться. Он не наделен необходимыми для полководца командными качествами. Честолюбие и амбиции необходимы политику. Он должен желать власти и уметь с ней обращаться. Вторая причина — некое мессианство, внутренняя уверенность политика в том, что он рожден ради того, чтобы совершить нечто великое, реализовать какую-то идею или мечту. И Путин, и Медведев оказались на вершине власти в достаточной степени случайно. Как минимум они к этому не стремились. Но в Путине проснулись все эти страсти. А Медведев, как мне представляется, их лишён.
Владимир Путин совершил очень интересную такую политическую петлю в своей жизни. Потому что когда он сменял Ельцина, то есть тогда, вот, в 1999-м, в 2000-м подразумевалось, что это будет как Ельцин, только лучше. То есть он там, может быть, более державен чуть-чуть, он умеет повести себя прилично, он не дирижирует оркестрами, он не гадит на колеса самолетов, да? Он, в общем-то, окружает себя людьми-сослуживцами, знающими языки, умеющими себя вести и вполне готовыми контактировать и взаимодействовать со всей западной структурой, да?
И, вот, развивая вот этот формат, пытаясь ввести туда элиту в это пространство, он совершил круг и пришел к этому формату Холодной войны 70-х годов. То есть это, вот, огромная петля, которая фактически бросила Россию где-то, вот, на рубеж 60-х – 70-х, когда здоровая конкуренция типа, скажем там, в космосе уже заканчивается, да? Ощущается просто такое, вот, тупое геополитическое унылое бодалование с наращиванием танков.
Великое искусство всякого политического деятеля не в том, чтобы плыть против течения, но обращать всякое обстоятельство в свою пользу.
Только государство имеет право на легитимное насилие. Для того, чтобы обеспечить права своих же граждан. Здесь должен быть баланс, который называется право. Он базируется на конституции и других законах. Кстати, Трамп может использовать закон 1937 года когда от восстаний может ввести федеральные войска. Почему я и говорил о случае 1967-68 годов. Потому что там помимо национальной гвардии, которая по законам штата может быть использована по приказу губернатора штата. Есть еще и право федерального правительства вмешаться федеральными войсками, то есть могут ввести федеральные части. Не только части полиции. Могут ввести любые части. В 1967 году были бронетранспортеры корпуса морской пехоты. Поэтому сейчас этим может не кончиться. С другой стороны совершенно очевидно, что… вот я посмотрел несколько кадров. Интересная ситуация получается. Идут протестующие, с цветочками, напоминая 60-е годы, когда в дула винтовок вставляли цветочки, чтобы все было миро, мы мирные демонстранты. Но сзади них ребята с битами, перевязанные какими-то масками, но явно чтобы скрыть лицо. Несут бутылочки с молоком для промывания глаз от перцового газа. Это говорит о том, что это кому-то нужно. А если это кому-то нужно, тогда это уже политическое явление.
Если вы заходите в комнату и не в состоянии сказать, кто здесь за вас и кто против вас, то вам не место в политике.
Популизм — наш опиум. Политики сладко врут. Люди принимают эту ложь с радостью. Это правда — мучительная. А популизм — хоть на мгновение снимает боль.
Cлайд с цитатой