Я все больше ненавижу то, что для тебя я никто.
Почему ты мне все еще ничего не рассказываешь? Почему я все еще не знаю, чем ты занимаешь? Почему я все еще не слышу, о чем ты думаешь? Почему, я все еще не знаю, с какими чувствами ты засыпаешь? Я все еще не слышу от тебя всего того, что хочу услышать, что мне нужно услышать. Я все больше ненавижу то, что для тебя я никто. Я склоняюсь к предположению, что, на самом деле, тебе никто не нужен.
Возможно, если бы у него была другая, то он прожил бы эту другую жизнь по-другому, избегая всех тех ошибок, что пришлось ему совершить.
Ни один человек, имеющий все-все, не поймет по-настоящему того, у кого ничего нет; того, у кого нет кому улыбнуться в ответ; того, у кого нет кому сказать «спасибо» за то, что для него разогрели пиццу и приготовили чай; того, у кого нет рядом человека, которого можно укрыть одеялом и чмокнуть в лоб или нос. Ни один человек, имеющий все-все, не поймет, почему некоторые решают прервать обрушившийся поток невезения, провалов и депрессий.
Она была ужасно угнетена, будто над головой парила невидимая туча грусти и поливала ее прозрачным дождем тоски, не позволяя оправиться. Она оказалась никому не нужной: никто ей не звонил, не писал, не звал завтракать или ужинать и не желал спокойной ночи. Никто больше не называл ее солнышком, она не входила ни в чьи планы на жизнь, ее никто не замечал. Она была мимопроходящей возле чужого счастья, безразличия, горя, чувствуя себя совершенно пустой и неуместной в этом мире, точно вырезанной бумажной фигурой из журнала.
В конце концов, он всегда ее защищал. Всегда. Хотя способы, которые он для этого применял, часто были разрушительными, как смерч.
Мне строчки эти Осипа по духу так близки,
Души Еврейской россыпи, боль грусти и тоски.
Cлайд с цитатой