Мы оставим свой след на неостывшей золе,
Прежде чем нас убьют за выражение глаз
Мы оставим свой след на неостывшей золе,
Прежде чем нас убьют за выражение глаз
Hе обманешь судьбу и не купишь любовь
Hи за жизнь, ни за смерть, ни за горсть серебра...
Ночь сжигать на свечах, явь заливая вином -
Мы остались вдвоём смотреть обиде в лицо.
Сколько лиг впереди — теперь уже всё равно:
Наша сказка закончилась бездарным концом
Слышишь мальчик, не плачь обо мне, ты же будущий воин.
Я оставлю тебе свой клинок – он приносит удачу.
И не смей отрицать, моего ты оружья достоин.
Это капли дождя на лице, а я вовсе не плачу.
Грань отточенной стали сердце навылет пробьет,
Жестким шепотом скорую смерть предречет тетива.
Небо в пропасть объятий примет имя мое,
Чтоб на части его растащить не успела молва.
Со злом договариваться бессмысленно. Его не получится ублажить. Любая сделка окажется заведомо проигрышной. Уступить им — значит, положить начало бесконечной цепочке смертей и страданий.
Я бы хотел умереть, как моя мать. Она была дома, занималась обычными делами, а потом сказала моей сестре: «Приготовь, пожалуйста, чаю, я собираюсь прилечь». Когда через пару минут сестра вошла в комнату с чаем, моей матери уже не было.
Она [смерть] всегда пунктуальна и ответственна. Если тикают часики, значит, люди смиренно принимают свою участь.
... жена, которая при решении любой проблемы говорит: Дорогой, как ты скажешь, так и будет... Женщины, учтите, такой жене не приходится бояться, что её последний вздох выйдет через перерезанное горло…
Я никогда не оставлю землю ливийскую, буду биться до последней капли крови и умру здесь со своими праотцами как мученик. Каддафи не простой президент, чтобы уходить, он — вождь революции и воин-бедуин, принёсший славу ливийцам.
Для того чтобы судить о действительной важности человека, следует предположить, что он умер, и вообразить, какую пустоту оставил бы он после себя: не многие выдержали бы такое испытание.