Работая прилежно восемь часов в день, рано или поздно ты станешь начальником и будешь работать по 12 часов в день! Это ли не прелесть?
Я работаю закрывальщицей писем. Я заклеиваю письма после прочтения цензором. Языком, заметьте!
Работая прилежно восемь часов в день, рано или поздно ты станешь начальником и будешь работать по 12 часов в день! Это ли не прелесть?
Я работаю закрывальщицей писем. Я заклеиваю письма после прочтения цензором. Языком, заметьте!
Что подумает подрастающее поколение? Кто пойдёт служить в армию, где даже слово «расстрел» пишут с ошибкой?
Что подумает подрастающее поколение? Кто пойдёт служить в армию, где даже слово «расстрел» пишут с ошибкой?
— Если я не знаю, куда еду, то неплохо бы хоть понимать почему.
— Красиво загнул. — Агриппа похлопал в ладоши. — Мастер, вы сделали из него ритора.
— Полагаю, он сам не понял, что сказал, — усмехнулся маг...
— Послушайте только, как веселятся мужчины!
— Они смеются, вероятно над какой-нибудь непристойностью.
— Да нет, просто сплетничают. Мужчины любят сплетничать.
— Ещё бы, конечно!
— В этом нет ничего плохого. Люди, которые не любят сплетен, не интересуются своими ближними. Я просто настаиваю, чтобы мои издатели любили сплетничать.
— Да, но мужчины сплетни называют делом.
Спинка кресла перед Ричардсом сама по себе представляла для него откровение. В ней был кармашек с инструкцией по безопасности. В случае болтанки пристегнитесь ремнем. Если в салоне упадет давление, наденьте кислородную маску. Если забарахлит мотор, дополнительные инструкции можно получить от стюардессы. В случае неожиданной смерти при взрыве, надеемся, что у вас достаточно запломбированных зубов, чтобы облегчить опознание.
— А ты откуда взялся? Почему не на работе?
— Ваша милость, я ещё не работаю, я учусь.
— Учишься? Что же ты изучаешь?
— Я изучаю мошенников, Ваша милость.
— Тут вся деревня — мошенники, но если ты найдёшь нового, ты мне его покажи.
Образование — одно из немногих вещей, за которое человек готов заплатить и не получить его.