— Пацаки! А вы почему тут стоя выступаете? Стоя можно только там.
— А туда нас эцилопп не пустил.
— А здесь только на коленях...
— Пацаки! А вы почему тут стоя выступаете? Стоя можно только там.
— А туда нас эцилопп не пустил.
— А здесь только на коленях...
— А у вас на Земле всё ещё моря есть?
— И моря есть, и реки... и порядочные люди есть, господин Уэф.
— Дикари, плакать хочется.
— Чего уставился? Маймуно, вери-швило!
— Они и грузинский знают.
— Что он сказал?
— Обезьяна, сын осла.
Небо… небо не видело такого позорного пацака как ты, Скрипач!... Я очень глубоко скорблю…
Вот потому, что вы говорите то, что не думаете и думаете то, что не думаете, вот в клетках и сидите. И вообще, весь этот горький катаклизм, который я тут наблюдаю… и Владимир Николаевич тоже…
У тебя дома жена, сын — двоечник, за кооперативную квартиру не заплачено, а ты тут мозги пудришь. Плохо кончится, родной...
— Отправляясь на встречу с Князем тьмы, не очень вежливо брать с собой освященные предметы, — заметил демон.
— А тыкать в лицо пистолетом, когда пришел нанимать на работу, — это вежливо? — фыркнула я.