Российская Империя — это огромный театральный зал, в котором из всех лож следят лишь за тем, что происходит за кулисами.
Российская Империя — это огромный театральный зал, в котором из всех лож следят лишь за тем, что происходит за кулисами.
Российская Империя — это огромный театральный зал, в котором из всех лож следят лишь за тем, что происходит за кулисами.
Российская Империя — это огромный театральный зал, в котором из всех лож следят лишь за тем, что происходит за кулисами.
Характеристику политическому состоянию России можно дать в одном предложении: это страна, в которой правительство говорит то, что ему нравится, поскольку право говорить имеет только оно. В России страх заменяет, т. е. парализует, мысль... В этой стране к историческим фактам относятся ничуть не лучше, чем к святости клятвы... даже мертвые не могут избежать кaпризов того, кто правит живыми.
Не помнить слов собственного гимна нам не стыдно,
Как пропускать в пробке мерин с огоньком синим
И нам не стыдно верить новостям безропотно,
Не заморачивайся, спи, ведь завтра на работу.
Все любят Родину и никто не любит Россию,
Нам стыдно за своих, «патриотов» и не в силах
Изменить, даже себя этим этим куплетом
И кто знает, может, корень зла в этом?!
В России любят метафоры и понты – причём литературные метафоры являются, как правило, именно понтами.
Выход только один — немедленная и энергичнейшая деятельность по организации наших вооруженных сил. До тех пор пока Советская Россия их не создаст, она будет легкой и лакомой добычей всякого хищника. Надо понять, что от этой опасности нас не спасут никакие мирные договоры, никакая уступчивость и миролюбие. Мы должны быть сильны, чтобы с нами считались.
Когда видишь два противоречивых сообщения по поводу России, то скорее всего они оба верны.
Тем временем Россия погружалась в депрессию, люди, обнищавшие в очередной раз, — тоже. Казалось, тоска разлита в воздухе, темном, нечистом и гнетущем. Безрадостная, тяжкая осень девяносто восьмого года. Теперь уже мир Лены, принцессы четвертого поколения, раскололся на «до» и «после», но она еще не поняла, что 330 так было и будет всегда.
— Педро, мальчик ничего не ест уже третий день!
— В России вообще ничего не едят, и ничего — живут.
Олег Майами к Щербакову: Вот скажи мне, как русский – русскому...
Щербаков: Русский — русскому? Ты русский, уверен?
Сабуров: Ты чё, «Олег Майами» – Русь сама зашла!